Эти мысли были непростительны в день коронации, но избавиться от них сложно. Меллиса не могла себе позволить думать о таком, это было равносильно брошенному Богам вызову, отказу от их милостей и благословения.
Повозка остановилась, и лакей подал ей руку, помогая спуститься. Откинув все страхи, она подала ему руку и спустилась с повозки. Пестрая толпа, разряженная в шелка и сверкающая камнями, расположилась перед помостом и взирающая только на нее, Альмалея уже находилась на помосте, взирая на нее с ожиданием и тихой улыбкой, которую можно было и не разглядеть.
«Еще живой!»
Изумрудно- зеленые глаза сверкнули в толпе, лишив на краткий миг самообладания и таким трудом доставшегося спокойствия.
Альмалея протянула племяннице руку. Казалось, что ее ноша не тяготит ее, настолько она была спокойна. Тепло этих добрых глаз помогло Меллисе отогнать все переживания, наполнило ее уверенностью в себе, и она ступила на первую ступеньку помоста. С каждым шагом Меллиса ощущала на себе тяжесть тысячи взглядов. Придерживая подол платья, девушка медленно поднималась, стараясь смотреть прямо перед собой, на деле же, она неотрывно смотрела под ноги, словно ее вели на казнь. Душа металась, как птица в клетке. Волнение нарастало, по мере приближения к вершине этой нескончаемой лестницы, хотелось бросить все и убежать, бежать туда, где не будет этих взглядом. Не будет ничего, кроме тишины и покоя.
Тишина взорвалась тысячами осколков, где-то вдалеке лопнула натянутая струна.
Меллиса взошла на помост.
Не осталось ни страха, ни переживаний. Совершенно спокойная и уверенная в своих силах, Меллиса посмотрела на собравшихся внизу людей и улыбнулась так, как не улыбалась уже несколько дней. Улыбка эта была открытой и радостной, полной невероятной силы. Она взирала на людей и радовалась им, была счастлива стать их королевой и перенять все горести и тревоги своего народа на свои плечи, она смотрела на зеленеющие поля, простирающиеся до самой Стены Предков и видела свои владения, земли, которые теперь принадлежали ей и которые ей предстояло охранять от набегов с севера. Серые тучи медленно расступались, открывая вымытое дождем небо, сияющее кристальной чистотой.
«Боги примут мою власть, я уверена в этом.»
-Альмалея Айэши, согласна ли ты передать свою ношу, свое превление и свою власть в руки Меллисе Айэши?
-Да.
Альмалея ответила громко и четко, смотря в глаза старому магистру.
-Отдаешь ли ты свое правление и свою власть по своей воле, находясь в здравом уме и трезвой памяти?
-Да, я нахожусь в здравом уме и в трезвой памяти, передаю правление по своей воле, а не по принуждению.
-Меллиса Айэши, согласна ли ты принять на свои плечи правление и власть из рук Альмалеи Айэши?
-Да, - ответила девушка громко и ясно, немного удивившись тому, что голос ее не дрогнул, а колени не задрожали.
-Принимаешь ли ты правление и власть по своей воле, а не по принуждению? Находишься ли ты в здравом уме и трезвой памяти?
-Да, я принимаю власть по собственной воле, не по принуждению и находясь в здравом уме и трезвой памяти!
Усиленные артефактами голоса разносились над городом, чтобы слышать их мог каждый житель.
-Чтож, - прошептал магистр. Он тревожно посмотрел на Альмалею и улыбнулся Меллисе,- Клянешься ли ты, Меллиса Айэши, - произнес Мэррой, после того, как девушка опустилась на колени и преклонила голову над державой, - ставить интересы государства превыше своих, не ставить личные цели и желания перед судьбами своего народа, не бросать все в пекло, ради утоления собственных амбиций и насыщения собственных демонов?
-Клянусь!
Магистр взял с синей бархатной подушечки диадему, переливающуюся всеми цветами под лучами солнца и поднял высоко над головой. Меллиса видела ее раньше только на картинах и теперь не могла упустить возможности рассмотреть ее. Солнце играло сотнями огней на полированной поверхности обруча, усыпанного по краю камнями. Под каждым из камней она видела руну, которая обозначала имя очередного правителя, который владел этой диадемой и носил ее на челе. Сама по себе она не представляла ничего особенного, но, как говорила однажды Альмалея, каждый, кто хоть раз одевал ее начинал отличать ложь от правды и видеть то, что многие пытаются скрыть за красивыми словами. Древняя реликвия дома Айэщи, передающаяся из поколения в поколение от королевы к принцессе, обрела нового хозяина.