Усталый взгляд скользнул по зеленым долинам и рощам и устремился на самый север, затянутый непроглядным смогом. Он смотрел на свой дом, разрушенный годами и магией. Смотрел на былое величие народа, которое было низвергнуто эльфами, их самонадеянностью и жаждой абсолютной власти. И именно возвращение былого могущества старой столице было первым в списке дел.
Хотя нет.
Первым делом была добыча пропитания и восстановление сил, которые стремительно покидали путника. Как же много сил отбирает портал, как же истощает переход по междумирью. И как же сильно хочется есть.
Закутавшись в плащ, путник начал свой спуск со скал в долину, в надежде найти там хотя бы небольшую деревушку, которая сможет дать пропитание и ночлег.
- Ну и что толку тебе от великой сила, если ты не можешь сотворить себе хотя бы небольшой кусок мяса?
- Когда же ты наконец то заткнешь? - стон отчаяния и тоски. Он болтал без умолка, задавая порой совершенно нелепые вопросы, ответы на которые лежали всегда на поверхности.
- Когда ты меня накормишь, тогда и заткнусь. И вообще, что за тон? Тебя немного не смущает, что я твой оберег, который ты должен оберегать от всего. в том числе и от себя самого? А то видела я твою душонку. Энцелад много за нее не дал бы.
- Да какой от тебя толк то, если я тебя должен оберегать. По- моему, ты немного путаешь понятие слова «оберег». Если я не ошибаюсь, то слово оберег означает, что именно ты должен оберегать меня. Или я что- то не понимаю? - путник посмотрел на массивную брошь, приколотую к груди. Как много воспоминаний было связанно с ней, такой маленькой и беззащитной. Он помнил, как она лежала в том храме совсем одна, посреди алтаря и капли крови сумрачно мерцали на всех девяти сферах. Та же самая кровь была и на его руках, одежде и лице, когда он приблизился к ней, зачарованно всматриваясь в сумрачное переливание граней драгоценных камней. Возможно именно поэтому она и приняла его, его силу и намерения и согласилась идти дальше с ним, неся очищение всем мирам. В том мире ей делать уже было нечего, ведь был разрушен последний храм, уничтожены последние члены кровавого и ужасного культа Бездны. Он никогда не хотел, чтобы у него были конкуренты, пусть даже и такие слабые, не имеющие даже маленькой части его силы. Бездна конечно же не одобряла такого, но поспорить с ним не могла даже она, признавая его могущество и власть.
- Ну, как бы тебе сказать так, чтобы это было менее вменяемо... Ты похитил меня из моего дома, где я была уже довольно много времени на тот момент. Ты сотворил с моим миром то, что сам считаешь очищением и притащил сюда, в совершенно чуждый мир, в котором так мало для меня магических эманаций. Мне тут слишком тоскливо и уныло, хотя и нахожусь я в этой дыре меньше суток. И, уж поверь мне, если бы у меня был выбор, я бы предпочла твоему обществу общение с прикроватной тумбочкой. У нее хотя бы истории по веселее и разнообразнее твоих. Помню я одну такую, ох и много же она мне рассказал веселого, про свою хозяйку...
- Да заткни ты то, что у тебя заместо рта. Мешаешь мне сосредоточиться. Или я свяжу тебя ко всем энцеладовым псам!
- Ладно- ладно, уже молчу и повинуюсь, о сильнейший из сильнейших похититель побрякушек.
Трудно сдерживать себя, когда в разговоре с тобой собеседник использует так много ядовитого сарказма. Но, он был бессилен перед этой брошкой, слишком уж она была ему нужна. Пройти через порталы без ключа было бы ужасно проблематично. Вот и приходилось мириться с постоянной болтовней, скрипеть зубами и представлять себе, как однажды он будет смотреть на растекающийся металл, потрескавшиеся камни и бушующее пламя. Но для исполнения этих сладких грез предстояло еще долгое время сдерживаться, ведь так много было работы впереди, так много нужно было совершить, чтобы Боги могли прийти в мир, который он так самоотверженно готовил для них.
Глава вторая
Глава вторая
Старое одеяло, новенькая куртка, сшитая матерью на совершеннолетие и, выкованный своими руками, кинжальчик. Вот вроде бы и все, что нужно забрать. Ах да, ещё нужно не забыть отцовский лук и стрелы. И пусть сил ещё не хватает, чтобы натянуть тетиву, но ведь сил можно и набраться, а вот лука такого уже не будет. Осталось совсем чуть. Сдержать судорожный вздох, заставить исчезнуть слезы с глаз и успокоиться сжавшееся сердце. Но как можно сделать это, когда за спиной слышишь тихие всхлипы матери, которой вот-вот предстоит потерять единственного сына. Проститься с ним навсегда, похоронить его в своём сердце рядом с мужем.