В одно мгновение он прервался, чуть приподнялся надо мной и замер, рассматривая. Чувствуя, что краснею, я вопросительно склонила голову на бок.
— Я люблю тебя, — абсолютно серьёзно сказал он хрипловатым голосом.
— И я тебя.
Стас как с цепи сорвался. Вновь прильнул ко мне, жадно целуя и сдавливая талию рукой. С губ сорвался сладостный стон, я растворилась в ощущениях и желаниях. Кто если зайдёт сейчас, убью, лишь бы только не прерывать это.
***
— Лена! Ле-ена-а-а-а!
Я только нахмурилась, сильнее натягивая накрываясь крылом. Мне было хорошо, уютно. Тело приятно ныло, ноги были ватные и хотелось мурчать, как котёнку, которого долго - долго гладили и чесали.
Солнце проникало в комнату, оставляя отпечаток окна на стене, в ванне шумела вода, а я лежала в полудрёме, ощущая все это и мне не хотелось ничего. Только продолжать оставаться в таком же агрегатном состоянии, близкому к котейки. Может, мое желание все таки исполнилось и я сейчас милый пушистик? Даже попыталась пошевелить воображаемыми ушками — не получалось. Расстроилась.
— Сколько можно дрыхнуть?
Одеяло скрывало полностью нагое тело, правда оно несколько сползло, но все равно за крылом нельзя было разглядеть в одежде я или нет. Рыжеватые перья трепетали в такт моему дыханию.
— Вставай! Нас ждёт город, бары и веселье!
— Олеся... отстань, — я недовольно заворчала на сестру. В данный момент я видела в ней лишь объект шума и беспокойства, но огненный ураган все равно не унимался, продолжая до меня докапываться. Пробурчав нечто нечленораздельное, я попыталась отфутболить девушку магией, но не получилось.
— Да что с тобой? Ох ты ж... мать.
— Сплюнь.
Я чуть отодвинула крыло, приподнимая голову. Вода прекратила шуметь и из ванны вышел Михеев, вытирая голову полотенцем. Взгляд девушки опустился вниз и сразу взметнулся вверх, Леся даже слегка покраснела. На лице у неё мешалось сразу несколько эмоций: гнев, отчаяние и принятие. Она даже сделала пару шагов к стене, сглатывая.
— Нет...
— Да.
— Нет.
— Да.
— Блин, — цыкнула сестра, с силой приложив себя по лбу ладонью, — Ладно, хорошо. Но если ты, её обидишь, я тебя на шашлык пущу, понял меня?
— Непременно. Брысь.
Олеся побагровела и выскочила из комнаты, по пути попытавшись отвесить кэпу пинок. Не вышло.
Я вздохнула, садясь на кровати, натягивая на грудь одеяло. Неловко все же вышло. Взгляд Стаса скользнул по моим оголенным плечам, задержался на руках, и парень усмехнулся.
— Не волнуйся, солнце. — Он двинулся ко мне, опускаясь на край кровати и невесомо целуя в губы, — Я правда тебя люблю.
Лёгкость. Неподдельная, такая незнакомая, новая, но при этом замечательная лёгкость. Я довольно зажмурилась, обнимая Стаса — от осторожного поглаживания по спине пробежали мурашки.
Весь день был посвящён валянию на кровати и переодическим поползновениям ко мне парня, от которых я отбивалась. Мне было слишком хорошо, что бы так скоро повторять произошедшее и я просто наслаждалась теплом его тела, пытаясь максимально вжимаясь в него и утыкалась Михееву в грудь с глупой улыбкой. Он прижимал меня к себе, о чем-то говорил, рассуждал и в целом вёл себя как обычно. Я последнее время чувствовала от него некую внутреннюю напряжённость, от которой сейчас не осталось и следа. И я любила его. Господи, в этом было так странно признаваться самой себе, но я любила его и это было просто прекрасно.
И все казалось таким не важным. Впереди каникулы, два месяца беззаботных дней, которые можно посвятить всему, чему только захочешь. Впереди съезд из общаги, новый дом. Впереди.. да много что было впереди и хрен знает что из этого хорошее, а что нет. Но не лучшее ли чувство в мире иметь верных друзей под рукой и знать, что с ними все кажется таким простым?
Когда на улице и в комнате стемнело, свет включать не стали: слабо мерцала голограмма, кэп откопал какой-то достаточно интересный фильм. Часом ранее мы сходили до столовой, кое-как выпросили у андроида несколько пирожных, а заварных пакетиков напитка, очень напоминающего чай, в комнате было предостаточно. Вода из под крана быстро доводилась до кипеня магией, потом немного остужалась и напиток быстро выпивался. Вкусняшки тоже исчезли быстро, последнюю было решено разделить на двоих.