Несколько раз ко мне в сознание с деликатным кашлем стучалась сестра, разведать обстановку и убедится,что все нормально. Я заверяла её, что все лучше не бывает, девушка облегчённо выдыхала. В последний раз попыталась развязать язык мне на разговор, но я поспешно отключилась и захлопнула канал — пьяная Олеся, которая хочет поговорить по душам совсем не то, чего сейчас хотелось.
— Почему ты стесняшься? — Стас в который раз пытался стащить с меня одеяло хотя бы по пояс. Я упорно отбивалась, сопровождая все это угрозами и смехом.
— Ты серьёзно спрашиваешь?
Он выгнул бровь, подтверждая мои слова. До парня никак не могло дойти, что лежать с кем-то в кровати голой — несколько новое ощущение и к нему нужно привыкнуть. К тому же я все равно смущалась, хоть и старалась вести себя максимально раскрепощено. Может, хотела впечатление произвести, может ещё что, может долго и упорно скрываемые грязные мыслишки, получили почву и прорастали стремительно и то, что я не хочу, что бы они прорастали их совершенно не волновало.
Это были самые быстрые каникулы, которые я помнила. Мимо пролетали дни и часы, бесшабашность и не прекращающийся стёб в мою сторону буквально от всех, кроме, пожалуй, Ульяны. Иногда я лежала на кровати, поджимая под себя ноги и не могла прекратить улыбаться. Лёгкость никуда не делась — наоборот, приобретала новые оттенки и краски. Мне совершенно не думалось о том, что где-то уже было. Я вообще постаралась забить на Нифейскую историю, хотя сны от туда мне начали сниться чаще, но теперь понимала что к чему.
Несколько раз мы получали разрешение на вылазку из Кэрона и тогда покидали мир. Странно было находится в не знакомом городе и при этом не иметь чёткой цели кого-то прирезать или что-то украсть. Гуляй, развлекайся в своё удовольствие, главное — не пались. Едва ли не впервые я ощутила разницу размером в пропасть между Кэроном и другими мирами и образовывала её Цитадель. Слишком много организации появилось в моей жизни, а ведь когда-то я даже забывала, как она называется...
А потом каникулы как-то резко подошли к концу. Получив расчёт за выполненные задания во время зачётом, мы внесли оставшуюся сумму за дом и буквально пару дней назад переехали туда. ещё не разложили все вещи, которые наконец-то можно было распихать по полочкам и шкафам, а не убирать все в один единственный шкафчик с пятым измерением. Дом был большой, в три этажа, но имел достаточно простой, не громоздкий вид как изнутри, так и снаружи. Большая гостиная на первом этаже, перетекающая в кухню и ещё одну, небольшую комнату, которую определили как оружейную. Оказалось, что железа за весь период обучения у нас скопилось порядочно и выбрасывать его не хотелось. Продавать — тоже. Память, как никак. Я долго недоуменно вертела в руках меч, который первый раз когда-то взяла в руки и не понимала: как вообще могла с ним биться, он же такой неудобный. Зато тогда казался, что как раз по руке...
Прохлаждаться совсем, правда, не получилось — переход на старшие курсы требовал несколько раз в неделю ходить на некоторые занятия, что бы не плавать потом, а сразу взять быка за рога. Кристофер на эти два месяца куда-то пропал. Лиданерес, его секретарь, на все вопросы отнекивалась, шипела, под конец начала плеваться огнём. После этого желание узнать куда делся главный учитель по боевым дисциплинам резко сократилось.
В один из последних дней я уговорила друзей отправится в Асшар. Тайно, разумеется. Кристофер никогда бы не позволил этого сделать, но кто господина директора станет спрашивать? Мы отлетели на порядочное расстояние от Сиопия, удалившись в леса и уже там Стас два часа ставил портал, пока мы гасили его фон. У меня в груди разливалось волнение по полам с мандражем. Столько времени не была в Заречном, а тут меня от него отделяло всего ничего.
В Городе-Где-Всё-Под-Рукой дышало лето. Забивалось ветром в волосы, переговаривалось бабушками на лавочках у подъездов, хлопало дверьми магазинов. Мы шли по самой окраине, возникнув в небольшом тупике между домами, скрытом от посторонних глаз. Старые панельные дома, детские площадки, на которых играли дети, скрип качелей... То и дело у меня на глазах наворачивались слёзы.