Но в Мирах, убеждала я себя всякий раз, жизнь иная. Это не Асшар, где средняя продолжительности жизни человека несколько десятков лет. В магических мирах её можно растянуть на тысячелетия, особенно если душа не первородна и удастся вытащить истинную сущность, чем я и занималась на боевых парах. Глаза учителя, одной из дисциплин которого являлась псионика, стремились куда-то даже не а лоб, а ещё подальше, когда я умудрялась вытворять вещи, достойные выпускников. Никакой заслуги зубрёжки или тренировок в этом не было — одно чистой везение и результаты долгого вечернего самокопания, когда было на него время.
И всё действительно было бы привычно и понятно, тепло, уютно, прекрасно, если бы не вечное ощущение незавершённости и давящей тревоги. Дожди участились, утро частенько выдавалось морозным и мне это не нравилось. В Кэроне погода регулируется, такие явления природы не иначе как проявление активируемой защиты купола мира, а значит — всё остановилось серьёзно. Кристофер пропадал, на парах его подменяли другие учителя, недовольные подобными выходками директора, но поделать с этим ничего не могли. От неудобных вопросов отмахивались, что было вполне понятно. Каждый раз когда такое в очередной раз происходило, мы с командой быстро переглядывались.
Мой дом — моя крепость. Так с каких пор он перестал быть ей и бесконечное ощущение безопасности пропало?
Впрочем, я старалась на этом сильно не зацикливаться. Были задачки поважнее. Как не спалить похмелье перед особо строгим учителем, как оправдать опоздание или вовсе не явку на ту или иную пару и вообще куча других таких студенческих вещей.
Прошлое это, конечно, хорошо и от него никуда не денешься, но жить нужно сейчас. А в данный момент я не Кристина — Лена и фамилия у меня самая обычная, хоть и не привычная слуху местных жителей — Беликина.
Глава 22
Буря за окном разыгралась не на шутку. В Кэроне давно уже не было таких ливней с шквальным ветром, который рвал и метал. Крепко доставалось хлипким деревцам многочисленных парков и скверов. Даже сквозь толстые стены дома был слышен его вой: жуткий и протяжный.
Погоду такую я ненавидела, даже немного побаивалась. Невольно вздрагивала, когда раскатистый гром сотрясал землю, а яркие вспышки молнии освещали просто обставленную комнату. В углу большой шкаф, поближе к окну. Широкая кровать и массивный стол из красного дерева напротив, заваленный различным хламом, вперемешку с мусором из под еды. Заснуть я никак не могла, наверное, как раз из-за этого и очень завидовала Стасу, который дрых без задних ног прямо у меня за спиной. Переодически ровное дыхание парня срывалось на храп, он то и дело ворочался, что-то бормотал, но прежде, чем я могла что-то разобрать, вновь затихал.
Тревожность за прошедшее время никуда не делась, напротив — стала мне постоянным спутником и от мрачной погоды только усиливалась. Небо все чаще затягивали свинцовые, тяжёлые тучи, быстро плыли по нему синяками и часто разражались хлёстким дождём. Оба небесных светила почти не показывались, только их силуэты печально порой проглядывали из-за облаков. Вообще, вся эта обстановка не радовала и было весьма не по себе под потоками прохладных ветров добираться до учёбы, ёжась.
Этот вечер очень сильно отсылал меня в самое начало. В ту полночь, когда Ирина сказала собираться и мы отправились на стадион. Сон не шёл, хотя спать хотелось в последнее время постоянно — усиленные тренировки, углублённые пары, все это выматывало неимоверно. К концу учебного дня я мечтала упасть на кровать, зарыться в объятия любимого и послать все куда-нибудь подальше. Но не выходило. Вместо кровати я приземлялась чаще на стул, открывала книгу — бумажную, электронную, не важно и, зевая, погружалась в чтение. Ещё больше возненавидела алхимию, успела пару раз погрызться с учителем истории, чуть не поругаться с Мастером — причина пустяковая, но почему то старика смертельно обидела несданная домашка, хотя раньше он вообще редко её задавал, предпочитая теории голую практику. С Кристофером мы продолжали обмениваться фразами вроде "Какие люди, аж тошнит", мило улыбаться, перестреливаясь мелкими проклятьями и в целом все шло довольно гладко. Количество выговоров, которые выливались на нас потоком ругательств на разных языках, существенно уменьшилось и мы перешли в состояние холодной войны. Он не пытался насолить нам, мы ему и всех вроде бы все устраивало.