Я выдохнул, оглядел комнату Триши и осторожно заглянул в гостиную. Отец закрывал собой хрупкую девушку, мою маму, рука Марона все так же лежала на мече. Папа весь напрягся.
— Основание, — повторил он.
— Обвинение в предательстве, заговоре и подделке документации. Я даю тебе шанс пойти миром в качестве нашей дружбы.
— Дружбы? — прошипел отец, — Да что ты о себе думаешь? Спасаешь шкуру?!
— Мам... — подал я голос, вцепившись в косяк двери.
Она повернулась ко мне, в зелёных, ясных глазах я успел разглядеть негодование и страх.
— Пацана тоже забирают.
— Беги, — прошептала одними губами мама, взглядом указывая на окно. Высота приличная для моего возраста, но я уже не раз летал на такой. В особенности — из этого самого окна. За ним не было видно ничего, кроме неба — синевы, переходящей в ещё плавный, но в будущем кровавый закат на самом горизонте.
— Взять их.
— Беги!
Я помню ворох её длинных, белых волос. Помню, что они были мягкие и шелковистые. Помню, как она вскинула руки - длинные рукава светлого балахона взметнулись верх, заложило уши. Марона отбросило к стене, как и его стражников, отец бросился в кабинет. Помню её хрупкую спину, как дрожали руки от напряжения. Она не была обучена никакому из видов оружия, только магии. Бабушка говорила, что леди не пристало держать в руках меч.
Посреди комнаты висела замысловатая пентакля из узоров. Магия всегда меня завораживала, но сейчас она пугала, как и все происходящее.
— Изменница, — прошипел мужчина, тяжело поднимаясь на ноги и злобно косясь в мою сторону. Я так и стоял посреди комнаты, не решаясь двинутся с места.
— Кас, беги же! — снова крикнула она и заклинание пало, — Не в тот дом ты зашёл.
— Молчи, женщина. Вас бы....
— Она не изменница, — широкая спина отца. В правой руке он держал широкий меч из латиновой стали, — В отличии от тебя, приятель.
— Хочешь скрестись клинки? — начальник сыска оскалился, обнажая оружие. С характерным лязганьем и звоном — серебро, один из самых эффективных металлов доступных нашему миру. Почему он собираются драться? Почему вообще отца хотят забрать, а маму — называют изменницей?
— Аделаида, бери сына, — отец сказал это сдержано, холодно, становясь в боевую стойку. Девушка вздрогнула, бросила на него неуверенный взгляд, осторожно двинулась ко мне, — За Тришей не возвращайтесь — вряд ли...
Он запнулся, мама уже подошла ко мне, на ощупь найдя мою руку. Я, наконец смог разглядеть её лицо. Застывшие выражение обречённости и горечи сковало его, глаза остекленели, горло напряжено. Но она все так же, как и всегда, держала ровно спину и не позволяла себе горбиться. Девушка сжала мою ладонь и потянула за собой, даже не взглянув на меня — всё так же смотрела на своего мужа и я увидел как по левой щеке катиться слеза.
Мгновение и Марон бросился на своего соперника. В ту же секунду мать подхватила меня под руки, я услышал шелест её крыльев и только успел выставить защитный барьер — она птицей бросилась в окно. Звон стекла, ощущение высота, что захватывает дух — я взглянул вниз. Белые облака сегодня особенно сильно затянули нижнюю ступень мира, было совершенно не видно что творится внизу. Ветер ударил в лицо, стало трудно дышать, кое-как я сконцентрировался, дабы натянуть кислородный вакум. Стало легче, но не внутри. В груди тянуло не приятное ощущение страха и не понимания. Четыре сильных крыла быстро уносили меня от дома.
— Мам, что случилось? — я поднял голову вверх настолько, насколько позволяло моё положение. Она не ответила, впереди я заметил лёгкие синие искры. Портал?! Они же не пропускают нас, разобьёмся!
— Что ты делаешь?! Мама!
Но она продолжала уверено лететь вперёд, на него, не то что не сбавляя, а только набирая скорость. Спирали уже закручивались. Когда мы нырнули в него, я зажмурился, готовясь ощутить глухой удар.
Но удара не было. Такого, каким я его ждал. Нас выбросило на кладку улицы, протащило по ней. Руки и лицо обожгло болью, я захныкал.