— Так что? Можно тебя поцеловать?
— Это не серьёзно, — выдохнула я. — А я так не хочу.
Стас нахмурился.
— С чего ты это взяла?
В груди вспыхнуло что-то с новой силой. Как я и говорила, вряд ли чувства к нему можно было назвать любовью, но он мне определённо нравился. В конце концов, трудно устоять перед харизматичным парнем, который оказывает тебе весьма не однозначные знаки внимания. Михеев часто дарил мне различные безделушки, мог позвать прогуляться и мы непринуждённо болтали, бродя в окрестностях академии. Пара комплиментов, пара намёков, пожирающие взгляды. Иногда мне казалось, что он смотрит на меня сквозь одежду и невольно сглатывала. Но нет, не всегда его глаза выражали в отношении меня похоть, было и другое. Я старалась не думать об этом, запихивая мысли как можно дальше — примерно туда, где сейчас покоилось знание о моем происхождении.
Кэп осторожно взял кулон, глядя на него. Печально, что ли? На мгновение в его глазах промелькнула непонятная мысль сожаления.
— Носишь?
— Да.
Глупый вопрос. Глупо не носить то, что может пригодится в любой момент. К тому же, камешек был красивый.
— Ты действительно считаешь, что я не серьёзен?
Я кивнула, но уже неуверенно. Михеев вздохнул, отстраняясь и глядя куда-то в сторону. И со страхом я поймала себя на мысли, что сожалею об этом. Мне бы хотелось... наверное и правда хотелось, что бы парень оказался чуть настойчивее. Никогда не признаюсь ему в этом, но в тот момент, где-то на уровне подсознания я ужасно хотела, что бы он все же поцеловал меня.
Но поезд ушёл. Я похлопала себя по внешней стороне ляжек, выпустила воздух, сложив губы в трубочку. Между нами снова образовалась невидимая стена неловкости. Что говорить сейчас я представления не имела. Особенно после осознания про поцелуй. Нечто зарождающиеся в груди шевельнулось, потянув лапки к сердцу, которое наконец вернулось на своё законное место, хоть и не перестало бешено стучать.
— Ты голодна?
Я только кивнула и Стас направился дальше по коридору, в сторону столовой. Мне ничего не оставалось, как последовать следом. Краска от лица так и не схлынула и я шла рядом, насупившись и обдумывая произошедшее.
Только что этот хрен прижал меня к стене, забив на то, что нас могут увидеть. Был так близко, что ножки тряслись и смотрел с неприкрытым желанием. Чего он этим хотел добиться? Впрочем, ещё немного и думаю, что у него бы это получилось. Я нервно облизала губы, искоса посмотрев на седого. Распущенные волосы лесенкой спускались чуть ниже плеч, из под поло выглядывали напряжённые ключицы. Так, а что я вообще от всего это чувствую?
Незаконченность, сожаление? Но о чем? Признаваться себе в своих грязных мыслишках ой как не хотелось, а они были — никуда не денешься. Как бы я не ломалась, как бы не строила из себя недотрогу мне хотелось, что бы меня швырнули на кровать, нависли и сверху и заткнули гневный вопли поцелуем. И я сдамся. Может, по отбиваюсь с минуту для вида, но потом обязательно сдамся. И я не хочу, что бы это был кто-то левый. Не хочу, что бы это был какой-нибудь сексуальный демон, драконит или по кому там ещё сохнут большинство девушек. Я хочу, что бы это был он.
Признаваться себе в этом было странно.
— Стас, — медленно сказала я, когда мы уже подходили к столовке и посмотрела на него уверенным взглядом. — В следующий раз не спрашивай. Бери и целуй.
В груди всё свернулось от нахлынувшего волнения. Он удивлённо взглянул на меня, я услышала как кэп что-то прошептал, а затем схватил меня за руку, притягивая к себе. Сердце снова было где-то в районе пяток, я закрыла глаза и, собрав в кулак всю свою решительность, потянулась к нему на встречу. Горячие губы обжигали, целовали страстно, не сдержанно — в определённый момент меня вновь припёрли к стенке, прижимая к себе. Я обняла его, зарывшись руками в волосы парня и не смогла сдержать тихий стон. Внизу живота всё стянулось в густой комок. Через минуту или две он отстранился и я увидела, как Стас ухмыляется, но не зло — по доброму. Тяжело дыша, я отпустила его шею и смотрела в глаза. Возможно чуть более нагло, чем требовалось. Вскинув подбородок, с усмешкой во взгляде.
— Это же не серьёзно, — ухмылка стала шире, переползая в улыбку.