Разумеется, технологий в Кэроне была тьма тьмущая. Ручки с картриджами чернил, обычные шариковые или вообще те, в которых чернила не кончались. Но серьёзные экзамены это не только проверка знаний, но и дань традициям. Передо мной на столе стояла резная чернильница, в руках — обыкновенное перо. За кляксы снижали баллы.
Глава 20
— Думала, сложнее будет.
— Я тоже.
Олеся, закончившая на полчаса раньше меня, спрыгнула с подоконника. Пять часов в одной позе это чистое издевательство — хоть бы кресла откидные ставили, так нет же — деревянные стулья. Тело затекло, я потянулась, слыша как в районе позвоночника что-то хрустит. Слабые застои в мышцах ощущались даже без непосредственного контакта с ними.
— Где Уля, не знаешь?
— Неа, — сестра покачала головой, — Понятия не имею. Парни вроде в столовке. Касу там ещё долго?
— Судя по выражению страдания на его лице — на разделе псионики. Заканчивает.
Девушка вздохнула, запустив руку в волосы зеленоватого оттенка. То озеро порядочно, оказывается, подсмыло не убиваемую краску и сейчас Лесина шевелюра выглядело странно. Местами синяя, местами зелёная, кое-где пробивался родной огненно-рыжий.
— Кста-а-ати, — сестрёнка улыбнулась, двинувшись ко мне крадущимися движениями, я невольно сделала пару шажков назад, — Объяснится не хочешь?
— А? Ты о чем? — я глупо хихикнула, выдавая себя с потрохами.
— О нашей дражайшей интим-машине. Это. Что. Было?!
— У меня такое ощущение, что ты ревнуешь.
— ЛЕНА!
Шутка оказалась, видимо, не уместной. Я засмеялась в голос. Возмущённый и грозный вид Олеси только забавлял.
— Ты уверена в своём решении?
Смех пропал. Нахмурившись я прошла мимо, влезая на подоконник. Что ответить на этот вопрос мне в голову не приходило. Нет? Так я вроде вот, несколько часов назад целовалась с ним в открытую на глазах у всего курса. Да? Так все с Джаны началось, позлить захотелось. И единственным намёком на то, что последние утверждение неверно, служила ревность не как к брату, не злость, что эта идиотка опять его докапывает, а то, что мне стало неприятно от того, что она стояла рядом с ним. Рядом с моим, наверное, Стасом. Я тяжело вздохнула.
— Ещё не знаю. Но больше да, чем нет.
— Не могла найти мужика получше? Хочешь, познакомлю?
Я отрицательно покачала головой. ещё в коридоре возле столовой я поняла, что как минимум хочу его. Как максимум — что бы он больше никого не хотел, кроме меня. И что сейчас между нами происходит? Когда-то это была холодная война в стиле "Не подходи — убью", как и к любому ученику академии кроме Олеси. Потом — "Я рада, что ты рядом". Когда мы нашли общий язык и медленно, осторожными шажками подходили к пропасти, что до этого, моими стараниями, нас разделяла. Потом эта пропасть пропала, будто и не было её никогда, и он стал мне братом. Старшим братом, который защитит, утешит и поможет. Которому можно безоговорочно доверять. А сейчас? Я облизала пересохшие губы. чёрт, как же все сложно. Бороться со своими желаниями было невозможно. А может я просто...
— Всё это время делала вид, что не люблю его? Не признавалась даже себе?
Я, испугавшись то ли этой мысли, то ли того, что её за меня закончила Леська, подняла глаза на сестру. Та улыбнулась, подошла ближе и обняла меня.
— Я знаю. Я такая же.
Да, я помню это время. Когда она с нескрываемым обожанием смотрела на Влада пока тот не видит, а парень провожал её каждый раз взглядом. Они постоянно грызлись и вообще были как кошки с собакой, а вся команда тихо угорала. Все знали, что эти двое сохнут друг по другу, но никто не решался встревать: общим собранием было принято решение, что сами разберутся, не маленькие.
— И что мне делать?
— Не бойся. Оно само обычно. Правда больно будет наверное..
— Леся! — я стукнула сестру кулаком по плечу, заливаясь краской, — Я не об этом, извращенка.
— Все равно вы переспите,— вздохнула девушка, — А так: забей. Оно и правда само.
Я сползла на ноги и мы стояли какое-то время, обнявшись. Прижав сестру к себе, я успокаивала тяжёлое дыхание и, прикрыв глаза, слабо улыбнулась. Самое уютное место на земле это её объятия. её тёплые руки, её призрачные крылья, которые сейчас накрывают меня собой. Она все ещё считает ребёнком, которого нужно опекать от всего меня, а — её. И хоть она старше на каких-то пятнадцать секунд иногда я ощущала её наоборот, младшей. Не серьёзной, запутавшейся, потерянной. И она меня — слабой, несамостоятельной и слишком легкомысленной. Две идиотки, которые постоянно перетягивают одеяло — кто кого должен защищать.