— Это все? — директор, стоит, усмехаясь. Никто не нападает.
И тут я понимаю — что-то не так. В воздухе поселилось что-то смутно знакомое, но странное и неясное. Зависаю в воздухе, верчу головой, пытаясь определить источник и нахожу его: вокруг Стаса веет несколько тёмных потоков энергией, которые облетают его нитями. Кристофер внезапно охает, чуть не падая, но успевает удержать равновесие и хватается за бок. Броня рассыпается прахом, рубашка тоже и я вижу как от участка кожи под рёбрами расползается чернота.
«Пора»
«Думаешь?»
«Знаю»
Олеся хватает мою ладонь, пальцы переплетаются и я закрываю глаза. Сестра делает тоже самое и мы приоткрываем сознания. Ровно настолько, насколько это нужно и не опасно сейчас для остальных. Память становится общей, мысли — едины и наши тела тают в воздухе, образуя новое. У Неё волнистые огненные волосы, распущенные - они горят пожаром, глаза зелены и яростны. Броня совмещается, а парные клинки каждой сливаются в новые. Не знаю я, она или мы. Все становится неясно и больше я склоняюсь ко второму варианту.
— Что...?
Она скалится. Кристофер не знает об этом, козырь в рукаве, которой мы держали вплоть до экзамена, никогда не сливаясь ранее при нем. В руке так же один клинок, в другой.. песок? Она хищно улыбается, чуть подгибает одну ногу и резко бросает тело вперёд. Одна рука раскрывается — песок летит в незащищённые глаза, голова мужчины мотнулась в сторону, уходя от угрозы. Она тут же хвастается освободившейся рукой за рукоятку меча, и произошедший удар принимают обе. Сталь высекает искры. Она смотрит в его глаза, зелёные, такие какие же, как у неё, они полны ярости. Он смотрит в её — пляшет усмешка.
Она первой отлетает прочь, уступая атаку другому, а в груди бурлит и плещется, переливается через край и готовится вот-вот взорваться. Прикрывает глаза — Уля помогает зарасти ране брата, Стас терпеливо ждёт, хотя и напряжён — готовится на всякий случай, Влад бьётся с директором, практически не давая тому выдохнуть, но чувствует, что скоро нужна будет передышка. А Она... Она улыбается. Поднимает голову. Крышу начинает сносить, ярость затмевает разум.
«Извечно помнили семь слов»
«Лена, Леся, НЕТ!» — звучит рык капитана, но Она не слышит.
«Друг»
Слово тяжелее тонны.
«Враг»
Руки от напряжения сводит.
«Ложь»
Из носа вытекает тоненькая струйка крови.
«Правда»
Глаза полыхают не истово, вспыхивают изумрудами на солнце.
«Совесть»
Мелькают какие-то образы, глушат чужие крики, но только распаляют бурлящую кровь.
«Бог»
Она еле держит это, но вот нужная концентрации магии есть.
«Любовь!»
С тяжёлым выдохом Она обрушивает силу на директора. Разумеется, он успел заметить мощный всплеск, но атака Влада не даёт нормально защититься. Парень отлетает в самую последнюю секунду, и хлещущий с огромной мощью и давлением поток магии сбивает мужчину с ног. Проносит до конца арены, впечатывает в стену. Она улыбается, смеётся, держать это становится легче и медленно движется к нему, направляя заклинание только одной рукой.
Стас не отстаёт. То, что он собирал все это время, направляется в сторону Кристофера. Тьма, не иначе, пахнет даже скорее Бездной — нити агрессивно рванули вперёд, подбираясь к своей жертве. С трибун слышатся аплодисменты и восторженные подвывания: это распаляет ещё больше. Люди жаждут крови и зрелищ, значит будет кровь. Тьма Михеева тем временем уже подобралась к мужчине, лентами распяла его. Защита ещё не пробита, но Она буквально слышит, как та трещит по швам.
«Ну же, сдайся уже» — у Ульяны очень несчастный голос.
Через могучую грудь тянется кровавая полоса — кто-то из парней все таки зацепил директора.
«Не благодарите»
Значит, Кастиэль. Она усмехается, вновь хищно сверкая глазами. Ей нравится — вены на шее вдуваются от напряжения, выражение лица обречённо — злое. Широкую грудь не видно за потоками магии, но Она чувствует, как они проходят насквозь и доставляют невероятную боль. Но мужчина держится. Чёрт.