Айрис неосознанно коснулась браслета с личным маячком. Мартин, конечно, тянулся к сенсору, будто хотел потрогать космос. Кариме придержала его за рукав. Тарик стоял так, чтобы видеть вход, выход и все, что между ними. Маттео шевелил губами — считал в уме, как делает это всегда, когда что-то может пойти не так. Сет молчал и думал. Хороший набор. С ним можно работать.
Я бы хотел сказать, что всё это вызывало у меня тёплые чувства. Нет. Это вызывало у меня расчёты. Тёплые чувства — побочный эффект расчётов, когда они сходятся.
— Дрон-один сообщает об отклонениях в поле, — сказала Айрис. — Как будто пространство… пульсирует?
— Пространство не «как будто», — отозвался ГИК. — Оно и есть. И да, пульсирует. Не беспокойтесь. Пока.
— Я всё больше ненавижу твои «пока», — сказал Сет.
— Это взаимно, — сказал ГИК. — В смысле, «пока» — взаимно.
Хорошо. У нас был объект. У нас была зона. У нас была команда. У нас были плохие шутки ГИКа. Всё как всегда. Я почти расслабился, что, как показывает практика, является идеальным моментом, чтобы реальность вспомнила о своём чувстве юмора.
Скучно? Обычно — да.
Пока мы не вышли из червоточины в здешнюю систему реального пространства.
И пока Туманность Сфинкса не посмотрела на нас в ответ.
Именно тогда «Песня» и обрушилась на нас.
Сначала это был просто странный фон. Высокочастотный гул на краю восприятия. Потом он усилился, превратившись в пронзительный высокочастотный вой, который скребся по нервам. И по органическим, и по искусственным.
— Сложные когерентные гравитационные волны, — голос ГИКа звучал странно отстраненно, без привычного сарказма. — Неизвестного происхождения.
Я почувствовал это всем своим существом. Этот гул... он вызывал образы. Вспышки света. Крики. Тишина. Глубокое, леденящее одиночество. Как будто кто-то водил ледяными пальцами по моему мозгу. ГИК окрестил феномен «Песней». Я бы назвал это «акустическим загрязнением космического масштаба».
Внутренний лог / Киллербот
ПРИМЕТА: Холод в органике без внешней причины.
СИГНАЛ: Слабый фоновый шум вне спектра каналов.
РЕАКЦИЯ: Усиление фильтров. Перевод тактирования на «нечётный» режим.
КОММЕНТАРИЙ: Похоже, сегодня будет не скучно.
— Знаете, что самое смешное? — спросил ГИК.
— Ничего, — сказал Тарик.
— Верно, — согласился ГИК. — Самое смешное — ничего. И оно только что началось.
Я поднялся. Это движение заметили все, даже те, кто делал вид, что занят датчиками. Хорошо. Пусть видят. Иногда лучший способ успокоить людей — показать, что кто-то другой уже испугался за них и начал работать.
— Работаем по схеме, — сказал Сет. — Без геройства.
— Я всё записал, — ответил я. — На случай, если нам потребуется посмертный монтаж.
— Не смешно, — сказал Мартин.
— Я не шучу, — сказал я.
Снаружи Туманность Сфинкса переливалась цветами, которых у нас не хватало слов назвать. Внутри корабля у всех было достаточно слов, но они вдруг оказались лишними. Это был тот редкий момент, когда даже люди понимают: лучше помолчать.
И да, я был готов. Потому что в моей жизни существует чёткая статистика: если пространство пульсирует, а корабль шутит, значит скоро кому-то понадобятся мои быстрые руки и плохие решения.
Источник был на четвертой планете системы. Сканирование с орбиты показало пустынный, необитаемый мир. И кое-что еще. Аномалию. Крупный объект искусственного происхождения, частично погребенный в песках огромного каньона.
Мы запустили дроны. Высокое разрешение, спектральный анализ, лидарное картографирование. Данные были… неполными. Данные с дронов приходили обрывочными, искаженными помехами. «Песня» мешала работе даже самых продвинутых сканеров.
Объект напоминал гигантский, оплавленный осколок темного стекла или кристалла, вросший в скалу. Его размеры оценивались примерно в 200 метров в длину. Никаких признаков движения, энергетических выбросов, орудийных портов. Просто тихий, поющий надгробный памятник.
— Объект искусственного происхождения, — зачитывал Мартин, его глаза горели научным азартом, который обычно предвещал проблемы. — Частично погребен в песках. Примерно двести метров в длину. Энергетическая сигнатура… странная. Он не излучает энергию в прямом смысле, а скорее искажает пространство вокруг себя. И он — источник «Песни».
— Величайшая археологическая находка века! — воскликнул он, и я мысленно поставил ему минус в карму. Естественно, ученые впали в раж. «Возможность контакта!», «Технологии, способные изменить будущее!» Бла-бла-бла. Я предлагал послать еще двадцать дронов, а потом, может быть, дистанционный зонд. ГИК предлагал осторожность, что на него непохоже.