— Отправьте доклад на «Зенит», — мои слова не несли оттенка угрозы. Они были холодным фактом. — Сообщите: «Миссия выполнена. Образец и актив доставлены. Требуется медицинская помощь экипажу. Готовы к стыковке в шлюзе 4-Браво». Коды авторизации и доступа… вы их знаете.
Командир, бледный, но собранный, кивнул. Он понимал. Неподчинение означало быструю и гарантированную смерть здесь и сейчас. Повиновение оставляло призрачный шанс на спасение на своей территории. Он кивнул навигатору и тот взял комлинк. Его голос был хриплым, но уверенным. Ложь лилась легко.
Ответ с «Зенита» был лаконичным: «Подтверждаем. Шлюз 4-Браво. Добро пожаловать домой».
Я приказал пилоту-боту начать процедуру стыковки. Его движения были плавными, неестественно идеальными. Интересно, смотрит ли он сериалы по параллельному каналу. Корабль КГБ, как призрак, скользнул к указанному шлюзу огромной станции «Зенит». Стыковочные захваты мягко обхватили наш корпус. Раздался глухой стук магнитных замков на шлюзе.
Я снова подошел к авто платформе, положил на нее Ключ в его контейнере и лег, вновь превратившись в безжизненный металлолом. Молодой оперативник, всё ещё бледный и дрожащий, встал и возглавил шествие под прицелом моих излучателей. Он шёл впереди платформы, его спина была пряма, но я видел, как дрожат его руки. Остальнык трое остались прикованными в отсеке контроля ждать своей участи.
Шлюз открылся. Мы двинулись внутрь — оперативник, за ним платформа с моим «трупом» и Ключом. Обзорные камеры на потолке лениво провожали нас взглядом. Никакой тревоги. Всё шло по протоколу.
Пока мы двигались по стерильному коридору, часть моего сознания, всё ещё связанная с взломанным ИИ корабля, уже работала. Через него я вышел на сеть «Зенита» и нашел нужный узел — медицинский блок.
*Запрос: Статус всех текущих пациентов. Критерий: нештатные ситуации, карантин,* — отправил я массив данных, маскируя запрос под рутинную проверку безопасности.
Ответ пришел почти мгновенно, холодным, безличным списком:
*... Пациент 347-B. Диагноз: обострение астрии. Муж., 54 г.
... Пациент 448-G. Диагноз: перелом ребер. Муж., 31 г.
... Пациент 229-K. Диагноз: контузия. Муж., 28 г.
... Пациент 001-S. Диагноз: психологический стресс, наблюдение. Жен., 16 л. Палата изоляции 7, сектор «Дельта».*
Вот она. Палата 7, сектор «Дельта». Координаты всплыли в моём внутреннем интерфейсе, накладываясь на схему станции.
По старой привычке, я попытался взломать камеры наблюдения станции. Но пропитанный паранойей контршпионажа, КГБ установил такие защитные барьеры, которые оказались не по зубам даже мне. Тогда я выбрал старый как мир маневр – отвлечение внимания.
Я остановил платформу в коридоре чуть за перекрестком. На перекресток смотрели все камеры. В ту же секунду я бесшумно встал с неё нанес легкий удар ниже затылка оперативнику, снял с него форменную куртку КГБ, уложил его без сознания на платформу, подхватил контейнер с Ключом и направил платформу в сторону, противоположную медицинскому отсеку.
Перемещение к отсеку заняло 47 секунд. Я оказался прямо в пустом коридоре напротив палаты 7. Здесь тоже были камеры, но у меня не было запасного варианта. Я надеялся, что форма КГБ собьет с толку системы безобасности хотя бы на несколько минут. Дверь была заперта. Я не стал возиться с замком — просто уперся в нее плечом. Сервоприводы напряглись, металл сдался с тихим стоном.
Внутри, на койке у стены, сидела девушка. Лиза Хейл. Она вжалась в стену, широко раскрыв глаза, полные страха, увидев униформу КГБ.
— Тс-с-с, — я поднял руку, показывая открытую ладонь. Мой голос прозвучал тише обычного. — Я автостраж с «Перигелия». Мы уходим. Сейчас.
Она не двигалась, парализованная ужасом. Я не стал тратить время на уговоры. Просто набосил на нее простыню и поднял её на руки.
Обратный путь к шлюзу занял пять минут. Мы вынырнули в том же пустом коридоре у шлюза. Платформа с оперативником без сознания всё ещё ездила туда-сюда по коридорам, отвлекая камеры. Я прошел с Лизой на руках прямо к открытому шлюзу нашего корабля.
— Заходи, — я поставил её на ноги внутри корабля. — И крепко держись.
Я прошел в командный отсек и снял наручники с оперативников, которые сидели в ступоре.
— Бегите, — сказал я просто. — И поднимайте тревогу через пять минут.
Они не заставили себя ждать. Через две минуты по станции «Зенит» завыли сирены. Я закрыл шлюз и отдал боту-пилоту одну-единственную команду: «Отстыковка. Максимальная скорость».