Взрыв оглушил меня. Ударная волна отбросила меня на несколько метров назад. Я врезался в стену, чувствуя, как сходят предохранители. Мой импровизированный щит дымился, его поверхность была оплавлена, но он выдержал.
— Он всё ещё жив! — закричал кто-то.
Их атака стала скоординированной. «Вортекс» открыл шквальный огонь, прижимая меня. «Призраки» «Омникорп», пользуясь моментом, пытались подобраться с флангов, выстреливая микродронами-подавителями, которые жужжали вокруг меня, пытаясь найти слабое место. «Тени» КГБ двигались за штурмовиками, как хищники, выжидая момент для точного, обездвиживающего удара.
Мои излучатели перегревались. Заряды рассеивались по их щитам. Я был загнан в угол. Они сжимали кольцо.
*Тактический анализ: Превосходство в численности и огневой мощи. Энергощиты противника нейтрализуют мое основное оружие. Боезапас ограничен. Цель: защита актива. Вероятность успеха при текущей стратегии: 0,04%.*
Оставался один вариант. Отступать.
Я использовал последний заряд энергии, накопленный в моих оружейных конденсаторах, заставив штурмовиков «Вортекса» на секунду пригнуться, и рванул назад, в главный коридор, ведущий к лаборатории. Мои сервоприводы работали на пределе. Заряды свистели у меня за спиной, оплавляя стену.
— Он бежит! За ним!
Я влетел в лабораторию, где на пьедестале всё так же мерцал Ключ. Дверь с грохотом закрылась за мной. Я активировал аварийные бронеставни. Они выдержат несколько минут. Не больше.
Снаружи уже долбили. Слышались удары, гудение плазменных резаков, командные крики. Они вырезали дверь.
У меня не было путей отступления. Это был последний рубеж.
И тогда меня осенило. Данные, полученные с «Перигелия», говорили, что артефакт реагирует на пси-излучение. На эмоции. Страх, ярость, агрессия, которые заливали станцию, были для него пищей. Призывом.
Я подошел к Ключу. Его холодная, инопланетная поверхность отражала мое искаженное лицо. Я прикоснулся к нему. Не рукой. «Всем собой.» Моя броня, созданная из того же вещества, что и он, отозвалась низким, вибрационным гулом. Наноассемблеры пришли в движение, как будто встречая старого знакомого.
Я закрыл глаза. Я не стал приказывать. Я не стал просить о супер оружии. Я показал ему то, что чувствовал сам. Ярость. Отчаяние. Желание защитить. И тот древний, первобытный «Страх», что жил в его памяти и в моей.
- Помоги. Защити нас. Включи Песню. Дай им услышать. Дай им почувствовать.
Мой призыв был услышан. Ключ отозвался не звуком, а сдвигом в самой реальности. Узор на его поверхности вспыхнул изнутри ослепительным, неземным светом. Он стал ярким, как маленькая звезда. Воздух в лаборатории загустел, зарядился статикой, которой не было ни в одном физическом законе. И затем… полилась Песня.
Это не был звук. Это была вибрация, идущая из самого сердца реальности. Волна чистого, неразбавленного страха и параноидального недоверия. Она прошла сквозь стены, сквозь броню, сквозь щиты. Она проникала прямо в разум.
Песня звучала грозной симфонией в миллион инструментов. И я, стоя рядом с её источником, чувствовал, как её волны омывают и меня, пробуждая в памяти эхо гибели далекой цивилизации, эхо, которое теперь навсегда было частью меня...
Она обрушилась не на уши, а прямо на сознание. Волна чистой, нефильтрованной пси-энергии, несущая в себе квинтэссенцию того ужаса, что погубил расу Создателей Хранителя. Это был страх абсолютного одиночества в пустой вселенной, параноидальная уверенность, что каждый ближний — враг, и леденящий душу ужас перед грядущим небытием. Снаружи, в коридоре, ад принял иную, куда более жуткую форму.
Снаружи удары прекратились. Наступила тишина. А затем её разорвали первые крики. Крики не боли. А безумного, животного ужаса.
Солдаты, только что сражавшиеся плечом к плечу, увидели в друг друге смертельных врагов. Им мерещились измена, поднятые против них стволы, ножи, направленные в спину. Они не выдержали испытания страхом. Крики ужаса сменились дикими воплями ярости. Они начали убивать друг друга. Коридоры превратились в бойню, где каждый был против всех.
*Восприятие оперативника «Вортекса», кодовое имя «Бык»:*
Он видел, как броня его напарника, штурмовика «Гром», ожила. Сталь вздулась пузырями, из щелей полезли окровавленные щупальца, а из забрала вместо лица на него смотрела его собственная, искаженная маской ужаса физиономия. «Изменение! Заражение!» — закричал его разум. «Бык» дико завизжал и всадил всю обойму из своего тяжелого бластера в спину «Грома». Плазма прожгла броню, плоть, кости. Но даже падая, «Гром» в его восприятии превращался в чудовище, ползущее за ним. «Бык» отступал, стреляя во всё, что двигалось: в тени, в искры, в собственное отражение в полированной стене.