Небольшой шар снова взметнулся в воздух, описал дугу вокруг Дикки и разбился о стену горячими искрами.
— А с чего же ты, мальчик, решил, будто я для Гаррета буду достаточным аргументом? — спросила я, ласково понижая голос.
— Я просто знаю.
Новый шар медленно подлетел к нему и застыл у искаженного лица.
— Это не ответ, Дикки. Ты почему-то считаешь, что мы с Гарретом большие друзья — так скажи мне, кто тебя навел на эту дивную мысль, и я тебя, может быть, отпущу.
Меня немного несло, но Дикки был настолько беззащитен и смешон со своим тесаком в руках, что я даже мысли не допускала, что он будет мне сопротивляться. Опущенные уголки губ, отпечаток общего уныния на лице — все говорило, что он сдался или с самого начала его решительность была наигранной и бессмысленной.
— Ну же, говори быстрее, и я избавлю тебя от своего общества. Честное слово, мальчик, я почти не злюсь на тебя, но время поджимает.
— Мне сказали. Одна из ваших в поселении. Она… я не назову имени. Она мне сказала под условием, что я не трону тебя, не покалечу.
Я рассмеялась, чувствуя, как плывут границы реальности, уносят меня в долгожданный сон.
Трикстер, Энни, приди в себя!
— Имя, Дикки. Тебе придется…
Я замолкла, вдруг вспомнив, с какой охотой Донна рассказала мне о нарколепсии, и как она вовремя появилась у нас — всего за пару месяцев до истории. Нет, это может быть совпадением, но… Гораздо более эрудированный Мафусаил ничего не знал о нарколепсии. И еще. Донна нашла подход почти к каждому из общины — благо нас не так уж много, но больше всего к ней привязался Мафусаил. Я грешным делом считала, что у них намечается обычная интрижка, особенно если обращать внимание на его нежные взгляды.
А еще Донна рассказала именно о нарколепсии. Не о вечной бессоннице.
— Донна, верно? — я все же вскочила с ящика, вглядываясь в побледневшее лицо Дикки. — Да, верно, верно, по твоей роже все видно. Так, скажи мне, тебе знакомо имя Оливер?
Дикки поджал губы и помотал головой. Как-то он это сделал так уверенно и быстро, что я даже на секунду растерялась.
— Хорошо, — кивнула я. — У этого Оливера был друг, а у друга отец был болен…
Дикки вздрогнул.
— Потом он умер, кажется, лиса постаралась… Что-нибудь слышал об этом?
— Не трогай Донну, — тихо и очень искренне попросил он. — Она не стала бы мне помогать, и вообще это тебя не касается. Она не против тебя.
— Угу, — хмыкнула я. — Только просила пальцы не резать, а так все почти благородно. Тогда против кого?
— Ее муж разорился по вине одного человека. Ты здесь вообще ни при чем.
— Ах, — притворно удивилась я, — ты же сказал, что его не знаешь.
— Я и не знаю, — Дикки закусил губу и снова уставился на нож. Он был готов смотреть куда угодно, только бы не обращать внимания на уже тускнеющие шары света. — Знаю только, что Донна не от хорошей жизни ушла в ваши трущобы.
— Сам-то ты чем располагаешь? — окрысилась я, решив спровоцировать его. — Битыми горшками? Допустим, Донна решила тебе помочь, так откуда ты с ней знаком?
Он молчал, и я совсем озверела. Пустила заклинание в стену, совсем рядом с Дикки, и на этот раз стены даже содрогнулись.
— Ладно, — вздохнула я и снова села. Ящик протестующе подо мной застонал.
Видимо, желая что-то вызнать и заставить меня вытащить старые записи докторов Колыбели, Донна заговаривала о нарколепсии, с Мафусаилом так точно — именно он сказал мне, что Донна может меня просветить. Только вот Гаррет мне эти записи дал почитать, потом унес, потом приволок снова, когда я попросила. Выходит, что Донна успела их прочитать? Когда? Да и зачем?
Я припомнила наш разговор, и в мою бедную голову тотчас постучало сомнение. Донна, насколько я могла судить, о нарколепсии почти не имела понятия, и ее рассказ был больше похож на обычные сплетни, чем на конкретную информацию или тем более попытку меня спровоцировать или пустить по ложному следу. Не такая уж она и актриса, хотя как знать…
Что-то тут не складывалось.
— Сам-то ты как давно спал? — резко перевела я разговор.
— Ночью спал, как все люди. — Он поднял на меня тоскливый взгляд, а я в ответ сдержанно помахала рукой, давая понять, что собираюсь послать еще одно заклинание.
— Хорошо спал? — нахмурилась я.
— Так заметно? — скривился Дикки. — Ну да… спать нормально я могу только тогда, когда Август уходит к матери… Это еще один ученик Рольфа, — пояснил он. — Он мало того, что храпит, так еще и разговаривает во сне. А я чутко сплю. Постоянно просыпаюсь и потом не могу заснуть.