Приблизившись к костру, вокруг которого продолжали плясать чудовищные полулюди-полузвери, Корум прыгнул в седло. Джери последовал его примеру. Некоторое время они стояли, не двигаясь, наблюдая за Гэйнором.
Тот по-прежнему сидел все в той же позе, не шевелясь, удобно устроившись на своем седле из черного дерева, богато украшенном слоновой костью. Руки его все так же покоились на рукояти меча, а сам он все так же безучастно наблюдал за кривляньями своих уродливых воинов.
А потом Корум и Джери въехали в круг света, отбрасываемого костром, и принц Корум Джайлин Ирси, слуга Порядка, предстал перед принцем Гэйнором Проклятым, слугой Хаоса.
Корум был во всем великолепии вадхагского боевого снаряжения — серебряная двухслойная кольчуга, конический шлем, алый плащ. В правой его руке было длинное копье, левой он держал большой круглый щит.
Принц Гэйнор встал и поднял руку, давая знак прекратить пляски. Порождения Хаоса, обернувшись к Коруму и сразу узнав его, завопили и завизжали.
— Молчать! — рявкнул Гэйнор, делая шаг вперед и вкладывая меч в ножны. — Оседлайте моего коня, ибо принц Корум и его спутник прибыли сюда, чтобы сразиться со мной!
Его голос разносился по всему лагерю, хотя говорил он спокойно; что-то грустное и трагическое слышалось в этом торжествующем гласе.
— Ты выйдешь на честный поединок со мною, принц Гэйнор? — спросил Корум.
Принц Хаоса расхохотался:
— С какой стати? Я уже давно разуверился во всех этих рыцарских добродетелях и кодексах чести. Кроме того, я поклялся королеве Ксиомбарг уничтожить тебя. Мне еще никогда не доводилось видеть всю силу ее ненависти — а теперь я узнал, как она ненавидит тебя. О-о-о, как она тебя ненавидит!
— Может быть, это потому, что она меня боится, — заметил Корум.
— Очень может быть.
— Стало быть, ты намерен спустить на нас всю свою свору?
— А почему бы и нет? Если рк у вас хватило глупости забраться ко мне в лагерь…
— У тебя не осталось никакой гордости?
— Кажется, никакой.
— И чести тоже?
— И чести.
— И мужества?
— Я растерял все эти качества. Кроме, может быть, страха.
— Ты, однако, честен.
Раскатистый смех вновь раздался из-под опущенного забрала.
— Можешь считать, что так. Зачем ты пришел в мой лагерь, принц Корум?
— Ты же сам это прекрасно знаешь. Зачем спрашивать?
— Ты надеешься сразить меня, потому что именно я управляю этим сбродом варваров. Так? Отличная мысль! Превосходная! Но меня нельзя убить, я неуязвим, я бессмертен. О, если бы Боги даровали мне смерть!.. Сколько раз я молил о ней!.. Ты рассчитываешь одолеть меня и выиграть время для укрепления обороны города. Вынужден тебя огорчить. Я сам убью тебя — и тем самым лишу Халвиг-нан-Вак его последней надежды.
— Если тебя нельзя сразить, тогда почему ты не хочешь выйти на честный поединок со мной, один на один?
— Да потому что не желаю попусту тратить время. Эй, воины!..
Полулюди-полузвери мгновенно выстроились позади своего командира. Гэйнор влез на своего белого жеребца, на которого уже успели надеть его разукрашенное седло. Он взял в левую руку щит и опустил копье.
Корум сдвинул повязку с глаза Ринна и заглянул в Лимб, в пещеру, где пребывали его последние жертвы. Да, Свора Хаоса была там, изуродованные тела, искалеченные Гханхом. Здесь же был и Полиб-Бав, лошадеподобный предводитель Своры. И опять рука Квилла протянулась сквозь границу между мирами, прямо в мрачную пещеру и поманила свору наружу, на помощь Коруму, обещая взамен богатую добычу.
— Пусть теперь Хаос сразится сам с собой! Хаос против Хаоса! — воскликнул Корум. — Полиб-Бав, вот твоя добыча! Она даст тебе освобождение из Лимба!
И мерзкие порождения Хаоса обрушились на собственных собратьев, таких же уродов и страшилищ, как они сами; Свора Хаоса атаковала воинов Гэйнора, неся им смерть. Собакоподобные грызли коровообразных, лошадеподобные лягали жабообразных; взлетали и с жутким хрустом опускались дубины, булавы, мечи, топоры… Стоны, крики, вопли, рев, рычание, проклятия — все смешалось в дикий вой. Принц Гэйнор, поглядев на начавшуюся резню, повернул коня к Коруму: