Лицо рыцаря, искаженное мукой, залитое потом. Темный пульсирующий камень на обруче, охватывающем чело. Рыцарь опустил забрало, отполированное столь тщательно, что оно походит на зеркало. В этом зеркале отразились всадники со звериными головами.
Вглядевшись пристальнее, Корум понял, что это шлемы — только в форме звериных голов; маски напоминали кабаньи, козлиные, бычьи, собачьи морды.
Сражение. Кроме рыцаря с обручем, там было еще несколько воинов в таких же блестящих шлемах. Всего лишь горстка с воинством в звериных масках.
Один из рыцарей в блестящем шлеме воздел что-то над головой — короткий жезл, испускавший разноцветные лучи. Жезл вселял ужас в противников, многие дрогнули и обратились в бегство, так что полководцы были вынуждены насильно вести их в атаку.
Сражение продолжалось. И снова все заполнил чистый, золотой свет.
— Хорсмун, — сказал Джери, — с магическим Рунным Посохом. Что бы это могло означать? Знаешь, Корум, сейчас ты лицезрел себя самого в трех своих воплощениях. Никогда не видел ничего подобного.
Корум весь дрожал. Он просто не мог принять заявление Джери. Ведь это бы означало, что его судьбой была вечная битва, вечная смерть и вечное горе.
— Что бы это могло означать? — повторил Джери. — Может быть, предостережение? Намек, что нечто должно произойти? Или это вообще ничего не означает.
На золотую сцену наползала тьма, пока от сияния не осталась лишь узенькая полосочка света. Затем исчезла и она.
Они снова парили в Лимбе.
До Корума донесся голос Джери, далекий-далекий, словно Джери беседовал сам с собой:
— Я думаю, это означает, что мы должны найти Танелорн. Там встречаются судьбы, там преходящее постоянно. Ни Порядок, ни Хаос не способны изменить бытие Танелорна, хотя его жителям подчас грозит опасность. Но я не знаю, где находится Танелорн этой эпохи, этой плоскости. Если б хоть какой-то намек…
— А может, мы должны искать вовсе не Танелорн? — сказала Ралина. — Может, все эти картины указывают, что мы должны искать нечто совершенно иное?
— Здесь все взаимосвязано, — продолжал бормотать Джери, словно разговаривал сам с собой. — Все взаимосвязано, Элрик, Эрекозе, Хоукмун, Корум. Четыре лика одного явления, пятый — я, Ралина — шестой… Что-то случилось со Вселенной. Или начинается какой-то новый цикл. Я не знаю…
Воздушный корабль накренился: его словно несло по извилистой, с крутыми поворотами дороге. Слышался оглушительный вой ветра, хотя никакого ветра не было. Голос — почти человеческий, разносящийся эхом.
Корабль вошел в облако стремительно несущихся теней, — теней предметов и людей, устремленных в одном направлении.
Внизу мелькали бесчисленные вулканы, изрыгающие камни, огненную лаву и дым, но камни и дым не достигали корабля. Неожиданно запах гари сменился благоуханием цветов. Вулканы обернулись гигантскими бутонами, похожими на раскрывающиеся красные анемоны.
Откуда-то донеслось пение. Радостная, воинственная мелодия, песнь всепобеждающего воинства.
Стая исполинских чудовищ поднялась из моря экскрементов; твари задрали морды к небу и зарычали, прежде чем вновь скрыться в глубине.
Затем показалась пятнистая, бело-розовая, каменистая равнина. Но то были не камни. То были трупы, уложенные рядышком, лицом вниз.
— Ты что-нибудь понимаешь, Джери? Где мы? — спросил Корум, вглядываясь сквозь завихрения воздуха в лицо друга.
— Здесь царствует Хаос — и это все, что мне известно. Перед тобой безграничный, раскрепощенный Хаос. Порядок не имеет здесь власти. Я думаю, мы в царстве Мабелода. Я пытаюсь вывести корабль отсюда, но он не слушается меня.
— Наверное, мы проходим через плоскости, — возразила Галина. — В этом все дело. Ведь картины меняются так быстро.
Джери обернулся с горькой улыбкой:
— Мы не движемся сквозь плоскости, госпожа Ралина. — Это Хаос. Настоящий, необузданный Хаос.
ГЛАВА ВТОРАЯ
ЗАМОК ИЗ КРОВИ
— Несомненно, это царство Мабелода, — повторил Джери, — или Хаос успел одержать победу во всех пятнадцати плоскостях мироздания.
Омерзительные тени погнались за воздушным кораблем, но быстро отстали.
— У меня голова идет кругом, — пожаловалась Ралина. — Я точно сошла с ума. Кажется, что это все — кошмарный сон.
— Да, — кивнул Джери. — Возможно, это правда. Кто-то видит сон — может быть, бог.
Корум был не в состоянии говорить. Голова у него раскалывалась. Какие-то странные, смутные воспоминания теснились в мозгу, но он никак не мог их поймать. Иногда ему чудились какие-то голоса, и он напрягал слух; он даже перевесился через поручни корабля, чтобы посмотреть, нет ли кого под днищем, он вглядывался ввысь — все тщетно.