Выбрать главу

В полдень на улице послышался шум, приветственные крики. Корум выглянул наружу.

По улице шли люди со знаменами; оркестр наигрывал какую-то хриплую мелодию. Процессия явно военная, ибо многие всадники были в стальных нагрудниках, с мечами и колчанами за спиной.

В центре процессии, равнодушный к крикам толпы, ехал человек, виновник торжества. Он сидел на буланом жеребце и был облачен в ярко-алый плащ с высоким воротником, скрывавшим от Корума лицо рыцаря. На голове у всадника красовалась шляпа, на поясе висел меч. Рыцарь был мрачен.

И вдруг Корум с легким изумлением заметил, что у всадника отсутствует кисть левой руки. Рыцарь держал повод при помощи специального крючкообразного приспособления. Незнакомец повернул голову, — и Корум едва сдержал возглас удивления, ибо правый глаз у всадника на буланом коне прикрывала повязка. И хотя черты лица у него были человеческие, он разительно походил на самого Корума.

Корум вскочил, намереваясь окликнуть своего двойника, но тут чья-то рука зажала ему рот и силой увлекла на пол.

Он повернул голову, чтобы посмотреть на нападающего, и глаза у него расширились.

— Джери! — вскричал он. — Значит, ты здесь! А Ралина? Ты видел ее?

Но Джери, одетый как местные жители, лишь покачал головой:

— Нет, Корум, увы. Я надеялся, что вы вместе. Похоже, ты навлек на себя подозрения.

— Тебе знакома эта плоскость?

— Плоховато. Но я могу объясняться на нескольких здешних языках.

— А кто этот рыцарь на буланом коне?

— Именно из-за него ты должен покинуть эту плоскость, и как можно скорее. Ведь это ты сам, Корум. Это твоя инкарнация — в этом царстве и в этой эпохе. Но вы не можете существовать одновременно в одном и том же месте, такое противоречит всем законам Космоса. Нам грозит серьезная опасность, Корум, и не только нам: эти люди тоже могут попасть в беду, если мы — пусть невольно — будем нарушать порядок, равновесие миров.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

УСАДЬБА В ЛЕСУ

— Расскажи мне про этот мир, Джери!

Но Джери, приложив палец к губам, потянул Корума прочь от окна, мимо которого следовала процессия.

— Мне знакомы многие миры, но отнюдь не все, — пробормотал он. — Когда наш корабль развалился, мы пролетели через многие эпохи и плоскости и угодили в мир, логика которого существенно отличается от нашей. К тому же здесь живут наши «двойники», и мы можем нарушить равновесие этой эпохи, да и многих других тоже. Подобные парадоксы в мире, к ним непривычном, могут оказаться фатальными…

— Тогда давай скорее покинем эту плоскость! Найдем Ралину — ив путь!

Джери улыбнулся:

— Из эпохи и плоскости не выйдешь, как из комнаты. Кроме того, я не думаю, что Ралина здесь, ведь ее никто не видел. Но это можно выяснить. Неподалеку отсюда живет одна женщина, она у них вроде прорицательницы. Надеюсь, она нам поможет. Люди этой эпохи относятся к таким, как мы, с благоговением, однако нередко это чувство переходит в ненависть, — и тогда они начинают преследовать нас. Тебе известно, что тебя разыскивает жрец? Он хочет отправить тебя на костер.

— Я знаю, он недолюбливает меня.

Джери рассмеялся:

— О да, настолько, что мечтает замучить тебя до смерти. У него весьма высокий духовный сан. Жрец обладает огромной властью и уже отдал приказ разыскать тебя. Надо быстро раздобыть лошадей… — Джери почесал подбородок и прошелся по скрипучим половицам. — Мы должны вернуться в наш мир как можно скорее. Оставаться здесь мы не имеем права…

— А также желания, — кивнул Корум.

Звуки барабанов и труб затихли, толпа начала рассеиваться.

— Вспомнил ее имя! — воскликнул Джери. Он щелкнул пальцами. — Ее зовут Джейн Пенталлион, и она живет неподалеку от деревушки под названием Варлеггон.

— Какие здесь странные имена, Джери.

— Не более странные, чем наши для них. Надо поспешить в Варлеггон, и моли богов, чтобы Джейн Пенталлион оказалась у себя дома жива и невредима. Надеюсь, ее еще не сожгли на костре.

Корум подошел к окну и глянул вниз.

— Жрец, — сказал он. — Со своими людьми.

— Наверно, кто-то видел, как ты входил сюда. Они выжидали, пока закончится парад, чтобы ты не улизнул в суматохе. Мне вовсе не хочется убивать их, ведь мы не имеем никакого отношения к этой эпохе…