— Ты прав, — согласился Элрик. — У нас с тобой много общего, Корум.
Корум взглянул на дорогу: впереди маячила неподвижная фигура всадника на коне. Он, казалось, поджидал их.
— Возможно, это и есть Третий, о котором говорил Болорь-яг, — пробормотал Корум. Они придержали лошадей и не спеша приблизились к ожидавшему рыцарю.
Он был одет в черные доспехи; тяжелую красивую голову прикрывала маска в форме оскаленной медвежьей морды; медвежья шкура ниспадала на спину. Маска могла превращаться в забрало, догадался Корум, однако сейчас забрало было поднято и приоткрывало лицо. На боку у всадника в черных ножнах висел меч с черным эфесом. Рядом с Элриком и этим черным незнакомцем Корум чувствовал, что одет просто безвкусно. Лошадь под черным всадником была чалая — высокий и сильный боевой конь. К седлу приторочен большой круглый щит.
Незнакомец не выказал радости при их приближении. Скорее он был в ужасе.
— Я знаю вас! Я знаю вас обоих! — выдохнул он.
Хотя Корум никогда прежде не видел этого человека, он тоже не мог побороть ощущения, что знает его.
— Как ты попал в Бальвинскую пустошь, друг? — спросил он.
Черный всадник облизал губы, глаза его сверкнули.
— Бальвинская пустошь? Так это Бальвинская пустошь? Я здесь всего несколько минут… До этого я был… я был… Ах! Память опять тускнеет… — он прижал огромную черную руку ко лбу. — Имя! Еще одно имя! Все… Элрик! Корум! Но я — я теперь…
— Откуда ты знаешь наши имена? — пораженно вскричал Элрик.
— Я знаю, потому… потому, — прошептал черный воин, — что… неужели ты не видишь? — я — это Элрик, я — это Корум… О-о, это чудовищное терзание… Во всяком случае, я был — или должен стать — и Элриком, и Корумом…
Корум почувствовал жалость к черному незнакомцу. Он вспомнил, что говорил ему Джери о Вечном Герое.
— Как ваше имя, сударь?
— У меня тысячи имен. Я был великим множеством героев. Да! Вспомнил: я Джон Дейкер, Эрекозе, Урлик и многие, многие другие… Воспоминания, сны, воплощения… — он вдруг уставился на них полными боли глазами. — Неужели вы не понимаете? Неужели я один обречен на понимание? Это меня называют Вечным Воителем. Я — герой, который пребудет всегда, во веки веков. Да, я — Элрик из Мелнибонэ, принц Корум Джайлин Ирси, я — это вы. Мы трое — одно существо и мириады других существ в то же время. Мы составляем единое целое — у нас одна судьба: сражаться и не понимать зачем, мы обречены на это. О-о, голова раскалывается от боли! Кто мучает меня так? Кто?
— Ты говоришь, что являешься моим воплощением в другом мире? — спросил Элрик.
— Если тебе угодно называть это так. Это вы — мои инкарнации в иных мирах!
— Итак, теперь ясно, — проговорил Корум, — что имел в виду Болорьяг, говоря о Троих в Одном. Мы все — воплощение одного и того же героя, и мы сейчас утроили свои силы, потому что объединились, попав сюда из разных эпох. Возможно, только такая сила может одолеть Войлодьона Гагнасдиака, хозяина Исчезающей Башни.
— Это замок, где томится твой спутник? — негромко спросил Элрик.
— Да, — Корум натянул поводья. — Исчезающая Башня перемещается из одной плоскости в другую, из эпохи в эпоху, и на одном месте она остается лишь короткое время. Однако теперь, когда мы соединились, нам, возможно, удастся найти какое-нибудь волшебное средство одолеть ее. А затем, когда я освобожу своего спутника, мы сможем продолжить поиски Танелорна…
Черный всадник поднял голову, и надеждой сменилось на его лице отчаяние.
— Танелорн? Я тоже ищу Танелорн. Только там я смогу обрести избавление от моей кошмарной судьбы — от воспоминаний обо всех предыдущих рождениях, от перевоплощений из одной оболочки в другую. Танелорн… Я должен найти его!
— И мне нужен Танелорн, — вид у альбиноса был довольный, как будто он все-таки радовался этой странной встрече. — Ведь в моей плоскости жителям Танелорна грозит большая опасность.
— Стало быть, у всех нас не только общая сущность, но и одна задача, — подытожил Корум. Возможно, это даст ему шанс спасти Джери и разыскать Ралину. — А значит, нам надо объединить усилия. Сначала освободим моего спутника, а потом отправимся в Танелорн.
— Я помогу тебе с превеликой радостью, — прорычал черный великан.
Корум склонился в благодарном поклоне.
— А как нам тебя называть? Ведь ты — это мы?
— Называйте меня Эрекозе — хотя на ум мне приходят другие имена… Но именно в облике Эрекозе я был ближе всего к забвению и любви.