— И кроме того, конечно, — сказал Джери, — возникает вопрос о Совмещении миллиона сфер и о том, что произойдет, когда слияние завершится. Как ты думаешь, оно уже подошло к концу?
— После Совмещения будут новые законы. Но кто их установит? И для кого? — Корум прислонился к стене, глядя на узкий залив. — Подозреваю, что эти законы придется устанавливать нам. Но мы же ничего не знаем. Мы даже не знаем, что есть зло, а что — добро, — или, точнее, существует ли на свете и то и другое. Квиллу были чужды эти мысли, и я завидовал ему. Мы же достойны жалости! Я жалок, потому что не могу жить без преданности чему-то! То, что заставляет меня спешить к тем людям — это сила? Или слабость?
— Ты рассуждаешь о зле и добре и признаешься, что не знаешь их подлинной сути — то же самое ты можешь сказать о силе и слабости. Эти слова бессмысленны, — Джери пожал плечами. — Для меня имеют значение и любовь, и ненависть. Кое-кто из нас наделен физической силой — я-то это вижу. А другие физически слабы. Но какое отношение к этим особенностям имеют свойства человеческого характера? И если мы не презираем человека за то, что ему не повезло и он не обладает физической мощью, почему его надо презирать, если, например, он и не хочет быть сильным? Такие инстинкты присущи животным, и зверей они вполне устраивают. Но люди не животные, они люди. Вот и все.
Улыбка Корума была полна горечи.
— Кроме того, они и не боги, Джери.
— Да, не боги — но и не исчадия зла. Они просто мужчины и женщины. Мы были бы куда счастливее, допустив это! — Джери вскинул голову и внезапно рассмеялся. — Но, может, нам стоит проявить побольше сдержанности? А то мы пустились в ханжеские речи, друг мой. Мы воины, а не святоши!
Корум повторил вопрос, который задал прошлым вечером:
— Знаешь ли ты эту землю, куда я решил отправиться? Пойдешь ли и ты туда — сегодня вечером?
— Я не волен в своих поступках, — Джери стал мерить шагами мощеную кладку. — И ты это знаешь, Корум.
— Я надеялся на тебя.
— Ты много путешествовал в пятнадцати плоскостях, Корум. И возможно, что где-то другому Коруму нужен спутник и мне придется сопутствовать ему.
— Но ты в этом не уверен?
— Нет, не уверен.
Корум пожал плечами.
— Если твои слова правдивы, наверное, я должен признать, что так оно и есть — значит, я могу встретить другое твое воплощение, которое не знает своей судьбы?
— Как я говорил тебе, память часто подводила меня. Как в этом воплощении она подводила тебя.
— Мне остается надеяться, что мы встретимся в этом новом измерении и узнаем друг друга.
— И я тоже на это надеюсь, Корум.
Этим вечером они сели играть в шахматы. Друзья почти не говорили между собой, и Корум рано пошел спать.
Когда снова возникли голоса, он, медленно подбирая слова, обратился к ним:
— Я явлюсь в доспехах и с оружием. Я буду верхом на рыжем коне. Вы должны изо всех сил звать меня. Я даю вам время отдохнуть. Соберите все свои силы и через два часа начинайте призывать меня.
Через час Корум встал и спустился вниз, прямо на шелк и парчу надел доспехи. Конюх вывел во двор замка коня. Держа поводья в правой руке и положив серебряную руку на рукоять меча, Корум обратился к своим слугам, сказав, что уезжает на поиски приключений и, если он не вернется, они, именем Корума, должны держать замок Эрорн открытым для любого путника, нуждающегося в убежище, а также отменно кормить его. Затем он миновал ворота, спустился по склону холма и углубился в густой лес — так он скакал примерно сто лет назад, когда еще были живы его отец, мать и сестры. Но тогда конь нес его сквозь утро. А теперь он ехал в ночь, под бледной луной.
Из всех, кто обитал в замке Эрорн, лишь Джери-а-Конел не пожелал Коруму счастливого пути.
Теперь, когда он пробирался сквозь темный древний лес, до слуха его все громче и отчетливее доносились голоса.
— Корум! Корум!