Как ни странно, его тело начало обретать легкость. Он коснулся коня шпорами, и тот рванулся в галоп.
— Корум! Корум!
— Я иду!
Жеребец прибавил скорости, его копыта приминали мягкую землю, и всадник летел все дальше в непроглядную чащу леса.
— Корум!
Корум наклонился в седле, уворачиваясь от веток, хлеставших его по лицу.
— Я пришел!
В роще он увидел смутные очертания людей. Они окружали его, но он продолжал мчаться, набирая скорость. У него кружилась голова.
— Корум!
Коруму показалось, что он уже участвовал в такой скачке, что когда-то его уже звали, и поэтому он знает, что надо делать.
Он летел с такой скоростью, что очертания деревьев расплывались перед глазами.
— Корум!
Вокруг него вскипал белый туман. И теперь он отчетливо, во всех подробностях видел лица тех, кто звал его. Их голоса то слабели, то крепчали, то снова стихали. Пришпоривая храпящего коня, Корум гнал его сквозь туман. Его белая пелена была историей, легендой, временем. Мимо него мелькали очертания зданий, облик которых был ему совершенно не знаком — они вздымались на сотни и тысячи футов. Он видел миллионные армии и оружие ужасающей мощи. Он видел летающие машины и крылатых драконов. Перед ним возникали существа всех размеров и форм. И казалось, все кричали ему вслед, когда он мчался мимо них.
И он увидел Ралину.
Корум видел ее в облике и девочки, и мальчика; она была и мужчиной, и пожилой женщиной. Он видел ее и живой, и мертвой.
Ее образ заставил его вскрикнуть, и он продолжал кричать, когда внезапно вылетел на лесную поляну, ворвавшись в круг мужчин и женщин, которые, взявшись за руки, стояли вокруг холма, хором призывая его.
Корум все еще кричал, когда, выхватив блистающий меч серебряной рукой, вознес его над головой и, натянув поводья, остановил коня на вершине холма.
— Корум! — вскричали те, кто стоял на поляне.
Корум не ответил им, лишь склонил голову, продолжая вздымать меч.
Рыжий вадхагский конь в шелковой сбруе снова всхрапнул и, опустив голову, стал щипать траву на вершине холма.
И тут Корум тихим низким голосом произнес, обращаясь к ним:
— Я Корум, и я помогу вам. Но не забывайте, что я ровно ничего не знаю об этом времени и об этой стране.
— Корум, — сказали они. — Корум Серебряная Рука, — они показывали друг другу на его серебряную руку, и их лица были полны радости.
— Я Корум, — повторил он. — И вы должны поведать мне, зачем призывали меня.
Мужчина с широким золотым ожерельем на шее, заметно старше остальных, в чьей рыжей бороде вились серебряные пряди, вышел вперед.
— Ты Корум, — сказал он. — И мы звали тебя потому, что ты Корум.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
НАРОД ТАХА-НА-КРЕММ КРОЙХ
Корум был как в тумане. Хотя он различал ночные запахи, видел людей вокруг себя, чувствовал под собой взмыленного коня, но ему все еще казалось, что он спит. Он медленно спустился с холма. Легкий порыв ветерка колыхнул складки его алого плаща и, подняв их, бросил ему на голову. Он пытался осознать, каким образом оказался в отдалении от своего мира, как минимум, на тысячу лет. А может, он продолжает спать? Он, как и во сне, чувствовал свою отчужденность. Когда принц спустился к подножию покрытого травой холма, высокие мабдены почтительно отступили перед ним. Потрясение было на их тонких лицах, ибо на самом деле они не рассчитывали на успех своих призывов к нему. Корум почувствовал к ним симпатию. Мабдены отнюдь не были варварами, полными суеверий и предрассудков, хотя поначалу он ждал встречи именно с ними. У них были умные лица и ясные глаза, манера держаться была полна достоинства, хотя они думали, что рядом с ними сверхъестественное существо. Похоже, они были подлинным потомками лучших представителей народа его жены. И в этот момент он перестал жалеть, что откликнулся на их призыв.
Принц не знал, чувствуют ли они холод, пронизывавший его с головы до ног. Ветер резал как ножом, но все были в легких одеждах, оставлявших обнаженными руки, грудь и ноги, на которых имелись лишь золотые украшения и кожаные ремешки высоких сандалий — их носили все, и мужчины, и женщины.
Пожилой мужчина, первым заговоривший с Корумом, обладал мощным телосложением и высоким, как у вадхагов, ростом. Корум подвел к нему коня и спешился. Несколько мгновений они смотрели друг на друга.
— Моя голова пуста, — сдержанно сказал Корум. — И вы должны наполнить ее.
Человек, к которому он обращался, задумчиво уставился себе под ноги и потом, вскинув голову, сказал:
— Меня зовут Маннах. Я король, — по губам его скользнула легкая улыбка. — И в какой-то мере колдун. Случается, меня называют друидом, хотя мне почти ничего не известно о знаниях друидов — так же мало, как и об их мудрости. Но мое мастерство — лучшее из того, что имеется у нас сейчас, ибо мы забыли большую часть наших старых знаний. Может, именно поэтому мы и оказались в таком тяжелом положении, — не без смущения добавил он. — Пока не вернулись фой миоре, мы думали, что в них нет необходимости, — он с любопытством вгляделся в лицо Корума, словно был не в силах поверить в действенность своих призывов.