— Теперь мы должны разгромить фой миоре. Их дьявольские псы убегут, поджав хвосты! Да здравствует принц Корум!
И, встав, все повторили тост:
— Да здравствует, принц Корум!
И принц Корум, приняв тост, ответил на него такими словами:
— Да здравствует, Таха-на-Кремм Кройх!
Но в душе он испытывал беспокойство. Где он слышал такую же здравицу? Не в этой жизни. Значит, он должен вспомнить другую жизнь, другие времена, когда был героем и спасителем народа, не похожего на этих людей. Тогда почему к нему пришло чувство какого-то опасения? Он что, предал их? И как Корум ни старался, он не мог отделаться от этого ощущения.
Со своего места на скамье встала женщина и, слегка покачиваясь, подошла к нему. Она обняла его сильными нежными руками и поцеловала в правую щеку.
— Приветствую тебя, герой, — пробормотала она. — И теперь ты вернешь нам нашего быка. Теперь с копьем Брийонак ты должен повести нас на битву. Ты восстановишь наши потерянные сокровища и великие твердыни. Ты одаришь нас сыновьями, Корум? Героями? — И она снова поцеловала его.
Корум с горечью улыбнулся:
— Я сделаю все, что в моих силах, госпожа. Но одарить вас сыновьями я не смогу, ибо вадхаги не могут производить на свет детей от мабденов.
Казалось, она не расстроилась.
— Думаю, что и для этого есть магические обряды, — сказала она. И, прежде чем вернуться на свое место, в третий раз поцеловала его. Корум почувствовал, что желает ее, и это чувство напомнило ему о Ралине, после чего он снова погрустнел и погрузился в себя.
— Мы утомили тебя? — сразу же спросил король Маннах.
Корум пожал плечами:
— Слишком долго я спал, король Маннах. Я накопил энергию. И не должен уставать.
— Спал? Спал под холмом?
— Может быть, — мечтательно ответил Корум. — Думаю, что нет, но, может быть, и под холмом. Я жил в замке у моря и проводил дни в печали и сожалениях. Затем вы позвали меня. Сначала я не слышал вас, но явился старый друг и внушил мне, что я должен ответить вам. Так я пришел сюда. Но, возможно, и это было сном… — Коруму показалось, что он выпил слишком много хмельного меда. Тот, похоже, был очень крепок. У него все расплывалось перед глазами, в нем присутствовала странная смесь грусти и счастья. — Тебе так важно, король Маннах, место моего рождения?
— Нет. Куда важнее, что ты здесь, в Кер Махлоде, что наши люди видят тебя и верят тебе всем сердцем.
— Расскажи мне побольше о фой миоре и о том, как вы потерпели поражение.
— О фой миоре я могу рассказать не так уж много. Если не считать, что, как говорят, они не всегда объединяются против нас — в жилах у них течет разная кровь. Они не ведут войны так, как мы когда-то вели их. Мы выбирали лучших бойцов из рядов двух противостоящих армий. Они дрались, боец с бойцом, меряясь силами, — и наконец один бывал повержен. Ему сохраняли жизнь, если только он не получал в бою тяжелых ран. Часто мы обходились и без оружия — бард соревновался с бардом, автор лучших сатир о враге выступал против своего соперника, заставляя его устыдиться поражения. Но когда фой миоре выступили против нас, они не придерживались этих обычаев. Вот почему мы так легко проиграли. Мы не убийцы, в отличие от них. Они же хотят видеть смерть — они жаждут встречи со смертью и следуют за ней, требуя, чтобы она повернулась к ним лицом. Этот народ — народ холода — похож на людей сосен: они волей-неволей мчатся по следам смерти, они устанавливают царство смерти по всей земле, которую в древности называли Бро-ан-Мабден, земля на западе. Сейчас мы живем на западе, севере и юге. Только на востоке никого не осталось, ибо там все замерзли, пали перед людьми сосен…
Голос короля Маннаха обрел интонации погребальной песни, скорби по своим людям, потерпевшим поражение.
— О Корум, не суди нас по тому, что ты сейчас видишь. Я знаю, что когда-то мы были великим народом, у нас были силы и мощь, но после первой же битвы с фой миоре мы обеднели, они забрали у нас страну Ливм-ан-Эш, и вместе с нашими книгами мы утратили и искусство заклинаний…
— Это звучит как сказание, объясняющее природные катастрофы, — вежливо сказал Корум.
— Еще недавно я тоже так думал, — сказал ему король Маннах, и Корум был вынужден согласиться с его словами.
— Хотя мы стали бедны, — продолжил король, — и забыли многое в искусстве управления неодушевленным миром, хотя нас постигли все эти беды, мы остаемся все тем же народом. Мы так же мыслим. Мы не стали глупее, принц Корум.
Корум и не считал их таковыми. На самом деле, он был удивлен четким и ясным мышлением короля, поскольку ожидал встретить куда более примитивную расу. И хотя эти люди считали магию и колдовство неоспоримым фактом, во всем остальном они были чужды суеверий и предрассудков.