Когда он, поднявшись, высвобождал свой топор, засевший в черепе врага, она улыбнулась ему:
— Значит, вам так и не довелось увидеть меня мертвой, мой волшебный принц.
— Госпожа, — ответил Корум, с трудом переводя дыхание, — я меньше всего хотел этого.
Корум вырвал топор и по ступенькам взбежал на стену, где уставшие воины из последних сил отражали атаки бесчисленных псов.
Принц заставил себя рвануться вперед, чтобы помочь бойцу, который был уже не в силах отразить бросок собаки. Лезвие топора затупилось в схватках, и удар лишь оглушил пса. Тот сразу же оправился и кинулся на Корума. Но острие копья вонзилось ему в живот, и нагрудник Корума окатило густой, дурно пахнущей собачьей кровью.
Отшатнувшись, он вгляделся в туман, висящий за стенами крепости. На этот раз Корум все же увидел чей-то смутный силуэт — огромную человеческую фигуру, на голове которой, кажется, находились рога с отростками; четких очертаний было не разобрать, а тело выглядело деформированным. Корум заметил, что существо поднесло к губам какой-то предмет.
Раздался звук, заставивший всех собак замереть на месте, а оставшиеся в живых воины выронили оружие и схватились за уши.
Это звук вызывал ужас, в нем слышался и зловещий хохот, и стон, и мучительный вопль, и крики торжества. То был звук рога Кереноса, отзывающего своих псов.
До того, как фигура исчезла в тумане, Корум успел еще раз уловить ее очертания. Оставшиеся в живых псы стали прыгать со стен и спускаться по склонам холма, пока в пределах Кер Махлода не осталось ни единой живой собаки.
Затем и туман стал подниматься, оттягиваясь назад к лесу, словно Керенос тащил к себе его покрывало.
Снова раздался звук рога.
Он был так ужасен, что кое-кого из людей стало рвать. Кто-то стонал, а другие не могли удержаться от рыданий.
Тем не менее было ясно, что на сегодня Кереносу и его своре хватит. Людям Кер Махлода они показали лишь часть своей мощи.
Именно это им и было надо. Корум догадывался, что для фой миоре данная схватка была чем-то вроде легкой пробы сил. Основное сражение еще впереди.
После боя в Кер Махлоде обнаружили тридцать четыре собачьих трупа.
Погибли пятьдесят воинов — мужчин и женщин.
— Быстрее, Медбх! Татлум! — крикнул дочери король Маннах. Он был ранен в плечо, которое продолжало кровоточить.
Медбх вложила в гнездо пращи круглый шар из мозгов, залитых известью, и раскрутила оружие над головой.
Снаряд улетел в туман вслед Кереносу.
Но король Маннах знал, что он не поразил фой миоре.
— Это оружие — то немногое, что, как мы считаем, может убить их. Татлум.
В молчании они спустились со стен Кер Махлода, скорбя по погибшим.
— Завтра, — сказал Корум, — я двинусь на поиски копья Брийонака. И в своей серебряной руке я принесу его вам. Я сделаю все, что в моих силах, дабы спасти народ Кер Махлода от Кереноса и его псов.
Король Маннах, с помощью дочери спускавшийся по ступенькам, лишь склонил голову, поскольку от усталости еле держался на ногах.
— Но первым делом я должен посетить то место, что вы называете замком Оуйн, — сказал Корум. — И я хочу сделать это еще до отбытия.
— Вечером я проведу вас туда, — сказала Медбх.
Корум не стал возражать.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
РЯДОМ С РУИНАМИ
День пошел на вторую половину, и облака перестали затягивать солнечный диск, лучи которого слегка смягчили мороз, согрели дневной воздух, и запахи весны коснулись окружающей природы. Корум и принцесса-воительница Медбх, окрещенная Длинной Рукой за ее искусство метать татлумы из пращи, верхом ехали к тому месту, которое Корум называл Эрорном, а она — Оуйном.
Хотя уже пришла весна, на деревьях не было ни почек, ни листвы и сквозь землю не пробивалась ни одна травинка. Этот мир был гол и мертв. Жизнь покинула его. Корум вспомнил, как пышно цвела она в этих местах, когда он покидал их. Он помрачнел, думая, что после появления фой миоре, их собак и слуг так должна выглядеть почти вся земля.
Натянув поводья, они остановили коней почти на краю утеса, под которым море шуршало галькой маленького заливчика.
Из воды вздымались высокие черные скалы, старые и выщербленные; они были изъедены пещера-ми, с которыми Корум был знаком еще тысячу лет назад.
А вот мыс, тем не менее, изменил свои очертания. В самом центре часть его, где выкрошился гранит, рухнула в море, и теперь Корум понял, почему от замка Эрорн почти ничего не осталось.