Вид острова наполнил Корума глубоким покоем. Он знал, что может навсегда остаться здесь, лежать рядом с искристыми струями речной воды, гулять по душистым полянам, разглядывая оленей, белок и птиц, которые были совсем ручными.
Другой Корум, молодой, принял бы эти видения без всяких вопросов. Ведь когда-то тут лежали владения вадхагов, напоминавшие этот остров. Но они остались лишь в снах вадхагов, и сны эти тоже сошли на нет. Теперь он обитал в снах мабденов — фой миоре заполонили их. Не из этих ли снов и возник остров Ги-Бресейл?
Так что Корум не без осторожности причалил к берегу и затащил лодку под укрытие кустов рододендрона, росших у самой прибрежной полосы. Он передвинул перевязь с оружием так, что мог мгновенно выхватить его, и двинулся в глубь острова, испытывая смутное чувство вины — вооруженный человек вторгся в этот спокойный мир.
Продираясь сквозь заросли кустов и пересекая поляны, он видел небольшие стада оленей, которые не проявляли никакого страха при виде его, а другие животные даже не скрывали своего любопытства и подходили почти вплотную, чтобы рассмотреть незнакомца. Корум подумал, что, вполне возможно, он, попав под власть заклинаний, воспринимает этот остров как нечто совершенно реальное, но в это было трудно поверить. Тем не менее, никто из мабденов не вернулся отсюда, а многие путешественники вообще не могли найти остров, в то время как жестокие и неустрашимые фой миоре боялись даже ступить на него, хотя все легенды гласили, что когда-то они завоевали весь этот край, от которого ныне остался лишь этот кусок земли. Здесь много тайн, подумал Корум, имея в виду Ги-Бресейл, но он не мог отрицать, что в мире нет лучшего места для отдыха усталой голове и измотанному телу.
Принц улыбнулся при виде ярких бабочек, порхающих в летнем воздухе, павлинов и фазанов, важно расхаживающих по зеленым лужайкам. При всей своей красоте пейзажи Ливм-ан-Эш не могли соперничать с островом. Однако тут не было и следа обитателей острова. Ни домов, ни развалин, ни даже пещер, в которых мог бы обосноваться человек. Может, именно поэтому снова появилась тень сомнения, омрачившая впечатления от этого рая. Тем не менее, тут, конечно же, жило одно существо — кузнец Гованон, который оберегал свои владения силой заклятий, наводивших ужас, ибо они гласили, что каждого посмевшего вторгнуться в пределы острова ждет смерть.
На деле же, подумал Корум, заклятия никак не давали о себе знать. Как и страхи.
Он остановился, чтобы посмотреть на небольшой водопадик, струившийся с известняковых скал. По берегам чистого ручья росла рябина, а в прозрачной воде резвились мальки форели и хариуса. При их виде он вспомнил, что проголодался. С первого же дня, как Корум очутился в Кер Махлоде, он питался довольно скудно и сейчас испытал отчаянное желание вытащить один из своих дротиков и насадить на него какую-нибудь рыбу. Но что-то остановило его. Ему пришла в голову мысль — хотя и она могла быть всего лишь суеверием — что если он поразит хотя бы одного из обитателей острова, то все живое на нем обратится против Корума. Он решил избегать убийств, если не считать надоедливых насекомых, сопутствовавших ему в путешествии по Ги-Бресейлу; вместо этого он вытащил из сумки кусок сушеного мяса и на ходу стал грызть его. Теперь он поднимался на холм, держа путь к большому валуну, высившемуся на самом верху.
Чем ближе он подбирался к вершине, тем круче становился склон, но наконец он достиг камня. Остановившись, Корум прислонился к нему и огляделся. Он предполагал, что с этой высоты перед ним откроется весь остров, ибо он, без сомнения, одолел самый высокий холм в округе. Но, как ни странно, куда бы он ни глядел, моря не было видно.
Горизонт со всех сторон был затянут каким-то странным подрагивающим туманом — синим, с золотыми пятнышками. Коруму показалось, что туман висел вдоль береговой линии острова, хотя та была довольно изломанной. Но почему, приставая к берегу, он ничего этого не видел? Не этот ли туман скрывал Ги-Бресейл от глаз многих путешественников?
Корум пожал плечами. День был жарким, и он устал. В тени большого валуна принц нашел камень поменьше, присел на него, вытащил из сумки фляжку с вином и, неторопливо попивая его, стал рассматривать долины, рощи и ручьи острова. Повсюду он видел одно и то же, словно пейзаж был разбит гениальным садовником. Корум пришел к выводу, что не все в диком ландшафте Ги-Бресейла носит естественное происхождение. Местность куда больше напоминала огромный парк — такой, какие вадхаги разбивали во времена своего расцвета. Может, именно поэтому животные тут такие ручные. Скорее всего, их жизни ничего не угрожает, и поэтому они доверяют таким смертным, как он, ибо не имеют опасного опыта столкновения с двуногими существами. Тем не менее, ему пришлось снова вспомнить о тех мабденах, которые не вернулись отсюда, о фой миоре, которые, завоевав это место, покинули его и боятся вернуться.