Качнувшись в седле, Корум вскинул копье Брийонак, чтобы попытаться отразить очередной удар. Когда меч Хью Аргеха соприкоснулся с наконечником копья, тот издал мелодичный серебряный звук, удививший обоих соперников. Аргех снова проскочил мимо Корума, но стремительно развернулся. Корум замахнулся левой рукой и с такой силой метнул копье в бледно-зеленого воина, что упал лицом на гриву коня. У него осталось сил лишь приподнять голову и увидеть, что оружие сида пронзило грудь Хью Аргеха.
Хью Аргех издал вздох и вместе с пронзившим его копьем свалился со спины животного, что несло его.
И тут Корум увидел поразительное зрелище. Он не понимал, как это произошло, но копье вырвалось из тела бледно-зеленого воина и, взлетев, вернулось обратно в открытую ладонь серебряной руки Корума. Ее пальцы невольно сомкнулись вокруг древка.
Корум лишь моргнул, с трудом поверив своим глазам, но он и видел, и чувствовал, как древко утвердилась в гнезде у стремени.
Он посмотрел на сраженного противника. Животное, на котором восседал Хью Аргех, зацепило воина зубами и, подняв, потащило за собой.
Внезапно Коруму пришло в голову, что на деле хозяином положения был не всадник, а этот зверь. Принц не мог объяснить, откуда взялась эта мысль, разве что в ту секунду, когда он бросил взгляд на животное, в глазах его мелькнуло что-то вроде иронии.
Пока его тащили, Хью Аргех открыл рот и крикнул Коруму:
— Фой миоре идут! Они знают, что народ Кер Махлода призвал тебя. Они идут, чтобы разрушить Кер Махлод до того, как ты вернешься с копьем, которым поразил меня. Прощай, Корум Серебряная Рука. Я возвращаюсь к своим братьям, к соснам.
Вскоре человек и животное исчезли за холмом, и Корум остался наедине с копьем, которое спасло ему жизнь. В сером свете дня он вертел древко в руках, словно надеялся, рассматривая его, понять, как оно, придя на помощь, вернулось обратно.
Он помотал головой, отказываясь разрешить эту тайну, и сквозь падающий снег послал коня в стремительный галоп, по-прежнему держа путь к Кер Махлоду. Теперь надо было спешить туда.
Фой миоре продолжали оставаться загадкой. Все, что Корум слышал о них, никак не объясняло, как они могут подчинять себе такие существа, как Хью Аргех, как действуют их странные заклятия, как они управляют псами Кереноса и их егерями-гулегами. Можно было считать фой миоре совершенно бесчувственными созданиями, которые мало чем отличаются от животных, но другие видели в них богов. Конечно же, они должны были обладать каким-то разумом, если им было под силу создавать такие существа, как Хью Аргех, брат деревьев. Сначала Корум подумал, не имеют ли фой миоре отношения к Владыкам Хаоса, с которыми он сражался в незапамятные времена. Но фой миоре одновременно и походили, и не походили на людей — а не на Владык Хаоса, да и цели у них, похоже, разнились. Казалось, у них не было выбора, кроме. как появиться в этой плоскости. Они рухнули в провал в ткани вселенной и оказались не в состоянии вернуться в свой странный мир, зависший между плоскостями. И теперь они пытались создать его на Земле. Корум поймал себя на том, что испытывает даже какое-то сочувствие к их бедственному положению.
Он подумал, отвечало ли истине предостережение Гованона — или же оно было продиктовано владевшим им чувством отчаяния. Неужели мабдены неизбежно обречены?
Глядя на безжизненную, покрытую снегом землю, легко было поверить, что их — и его — ждет одна и та же судьба: погибнуть, став жертвами вторжения фой миоре.
Теперь Корум куда реже останавливался передохнуть, а порой всю ночь не слезал с коня, не обращая внимания, что на ходу проваливается в сон. Его верный конь со все меньшей охотой пробивался сквозь снег.
Как-то вечером Корум заметил вдалеке строй каких-то фигур. Они пропадали в тумане, и было не разобрать, идут ли они или едут в огромных колесницах.
Он был уже готов окликнуть их, но понял, что это не мабдены. А что, если он увидел фой миоре, которые шли на Кер Махлод?
Несколько раз во время этой скачки до принца издалека доносился вой, и он догадывался, что по его следам идет охотничья свора псов Кереноса. Без сомнения, Хью Аргех вернулся к своим хозяевам и рассказал им, и как он был сражен копьем Брийонак, и как оно вырвалось из его тела, вернувшись в серебряную руку Корума.
Кер Махлод по-прежнему оставался где-то очень далеко, а холод высасывал у Корума все силы, как червь, питающийся его кровью.
С тех пор, как он впервые ехал этой дорогой, снегу насыпало куда больше, и он завалил путевые приметы. И этот факт, и ослабевшее зрение Корума затрудняли поиски пути. Он лишь молил, чтобы конь отыскал обратную дорогу к Кер Махлоду: ему оставалось полагаться на его инстинкт.