В результате жизнь Туа-на-Кремм Кройх текла со спокойным вежливым достоинством, что отнюдь не лишало их жизнелюбия и чувства юмора, а при случае они могли и гневаться. Поэтому Корум и испытывал гордость оттого, что вступил в бой с Фои Миоре, ибо те угрожали не только жизни. Фои Миоре угрожали спокойному достоинству этого народа.
Терпимо относясь к своим страхам, своим тщеславным помыслам, к своим глупостям, Туа-на-Кремм Кройх столь же терпимо относились к таким же качествам и у других. И Корум воспринимал как иронию судьбы то, что его собственную расу, вадагов (теперь их называли сидами), что в конце концов обрела такие же воззрения, разбили предки этого народа. Принц пытался понять: не будет ли обречен и уязвим тот народ, который достиг столь благородного образа жизни, перед другим, который его еще не обрел. Нет ли в этом какой-либо закономерности? В таком случае это была бы ирония космической соразмерности. Корум пытался освободиться от подобных размышлений, потому что после встречи с Повелителями Мечей, во время которой и открылось его предназначение, мысли о космических соразмерностях чрезвычайно утомляли его.
Прибыл с визитом король Фиахад, для него плавание с запада было сопряжено с немалым риском. Его посол прискакал на взмыленной лошади и рывком остановил ее на краю широкого рва с водой, опоясывавшего стены Каэр Малода. Посол был облачен в свободную бледно-зеленую безрукавку, серебряный нагрудник и железные рукавицы, серебряный шлем и плащ из четырех цветных полос — желтой, синей, белой и алой. Переводя дыхание, он крикнул о своем прибытии стражнику башни над воротами. Корум, с другой стороны спустившийся со стены к башне, увидел его и удивился, потому что никогда раньше ему не доводилось встречать одеяние такого рода.
— Я человек короля Фиахада! — крикнул посланник. — Прибыл объявить, что на ваш берег высадился наш король! — Он показал на запад. — Там пристали наши корабли. Король Фиахад просит гостеприимства у своего брата, короля Маннаха!
— Подожди! — крикнул стражник. — Сообщим королю Маннаху!
— Тогда прошу тебя, поторопись, ибо мы ищем укрытия за вашими стенами. В последнее время мы слышали много рассказов об опасностях, которые подстерегают путешественников на вашей земле.
Пока Корум с вежливым любопытством разглядывал посла с башни, появился король Маннах.
Он удивился в силу других причин.
— Фиахад? Что привело его в Каэр Малод? — пробормотал он, обращаясь к послу. — Король Фиахад знает, что в нашем городе он всегда может рассчитывать на гостеприимство. Но почему вы пустились в путь с земли Туа-на-Мананнан? На вас напали?
Посол все еще был не в силах перевести дыхание и лишь помотал головой.
— Нет, сир. Мой господин давно хотел посоветоваться с вами, но лишь недавно мы узнали, что Каэр Малод свободен от морозов Фои Миоре. Тогда мы спешно подняли паруса и прибыли без обычных формальностей. Король Фиахад приносит свои извинения.
— Прощения прошу я, за то, что мы не сможем принять его как подобает. Так и скажи королю Фиахаду. Мы с удовольствием будем ждать встречи с ним.
Еще один поклон — и облаченный в шелк рыцарь, развернув своего коня, поскакал в сторону скал; складки его безрукавки и плаща развевались на ветру, а серебряный шлем и конская сбруя блеснули на солнце, когда он исчез вдали.
Король Маннах рассмеялся:
— Принц Корум, тебе понравится мой старый друг Фиахад. По крайней мере, мы получим свежие новости о том, как живет народ западных королевств. Я боялся, что их уже завоевали.
— Я боялся, что вас уже завоевали, — повторил король Маннах, раскрывая объятия.
Теперь большие ворота Каэр Малода были распахнуты настежь, и сквозь проход (теперь он шел подо рвом) двигался поток рыцарей, девиц и оруженосцев; они несли копья с флажками, на них были парчовые одеяния с изящными пряжками и застежками красного золота, усеянного аметистами, сапфирами и жемчугом, при них были круглые щиты с выписанными красивыми сложными гербами, украшенные серебром ножны и блестящие сапоги. Высокая красивая женщина сидела боком на лошади с украшенными лентами гривой и хвостом. Мужчины тоже отличались высоким ростом и носили длинные густые усы ярко-рыжего или охряного цвета; волосы их или свободно падали на плечи, или затягивались ремешками, или же, собранные в узел, придерживались маленькими золотыми и медными заколками.
В центре этого красочного шествия верхом ехал гигант с выпуклой, словно бочка, грудью, с огненно-рыжей бородой, проницательными глазами и обветренным лицом; на нем был длинный плащ из красного шелка, отороченный зимним мехом лисы; он был без шлема, и на голове красовался лишь старинный металлический обруч, на котором золотились руны, выведенные тонким витиеватым почерком.
Стоя с распростертыми объятиями, король Маннах радостно обратился к нему:
— Добро пожаловать, старый друг, добро пожаловать, король Фиахад с Дальнего Запада, из древней зеленой земли наших предков!
Рыжебородый гигант открыл рот и разразился громовым хохотом; перекинув ногу через луку седла, он соскользнул на землю.
— Ты видишь, Маннах, я явился в своем обычном стиле! Со всей своей помпой, со всем своим напыщенным величием!
— Вижу, — сказал Маннах, обнимая гиганта, — и очень рад. Что еще ждать от Фиахада? С тобой в Каэр Малод явились краски и очарование. Видишь — мой народ улыбается. Видишь, в каком они воодушевлении? Сегодня вечером мы будем пировать. Будем праздновать. Ты принес нам радость, король Фиахад!
Услышав слова короля Маннаха, Фиахад снова радостно рассмеялся, а потом повернулся к Коруму, который стоял в отдалении, пока старые друзья приветствовали друг друга.
— А это ваш герой-сид, чье имя — Кремм Кройх?
Подойдя к Коруму, он положил ему на плечо огромную руку, внимательно всмотрелся в лицо и, похоже, остался доволен.
— Благодарю тебя, сид, за все, что ты сделал для спасения моего брата короля. Позже мы должны поговорить о той магии, что я привез с собой. Это к тому же очень серьезно… — он повернулся к королю Маннаху, — и мы должны все обсудить.
— Поэтому вы и навестили нас, сир? — вышла вперед Медб. Она навещала подругу в соседней долине и вернулась как раз перед прибытием короля Фиахада. Она оставалась в костюме для верховой езды, в кожаной куртке, под которой виднелась белая льняная рубашка, и ее рыжие волосы падали на спину.
— Это основная причина, дорогая Медб. — Король Фиахад наклонился, чтобы поцеловать ее в подставленную щеку. — Как я и предсказывал, ты выросла красавицей. Ах, в тебе ожила моя сестра.
— Во всех смыслах, — сказал король Маннах, и в словах его была многозначительность, которой Корум не понял.
Медб засмеялась:
— Твои комплименты так же велики, как и твое тщеславие, дядюшка!
— И столь же искренни, — сказал Фиахад. И подмигнул.
Глава вторая
Сокровище короля Фиахада
Король Фиахад прихватил с собой арфиста, и от его неземной музыки Корума сразу же пробила дрожь. Ему показалось, что он слышит арфу, которая играла в замке Оуин, но это была не она. Этот инструмент звучал мягче и нежнее. Голос барда сливался со звуками струн, и порой их было трудно отличить. Вместе с остальными Корум сидел в большом зале Каэр Малода за просторным столом. Под скамейками шныряли собаки в поисках брошенных им костей или пролитых лужиц сладкого меда. Весело и ярко полыхали факелы, и по всему залу то и дело раздавались взрывы смеха. Беря пример со своих суверенов, рыцари и дамы короля Фиахада смешались с мужчинами и женщинами Каэр Малода, повсюду звучали песни, хохот и чудесные истории.
Корум сидел между двумя королями, а Медб устроилась рядом со своим дядей — все они возглавляли пиршественный стол.
Король Фиахад ел с такой же страстью, с какой и разговаривал, хотя Корум заметил, что он почти не пил меда и, конечно же, был далеко не так пьян, как его подданные. Не слишком много пил и король Маннах; Корум и Медб последовали его примеру. Если король Фиахад решил не напиваться, значит, на то у него была основательная причина, поскольку, как правило, он любил выпить. Пока они ели, он потчевал их нескончаемыми историями о своих подвигах.