Воздух пронзила очередная туча стрел, и некоторые из нападавших, утыканные стрелами с головы до ног, стали напоминать каких-то странных колючих животных.
Люди сосен начали карабкаться на стены.
Они лезли так, словно для подъема им не были нужны ни руки, ни ноги, они ползли подобно лозам плюща. Зеленые щупальца тянулись к защитникам.
Несколько рыцарей с криками отшатнулись, не в силах выдержать это зрелище. Корум не мог осуждать их. Стоящий рядом Гофанон что-то с отвращением буркнул.
Первые из бледно-зеленых воинов, на лицах которых застыли улыбки, не отрывая глаз от противников, были уже меж зубцами, готовые перемахнуть через стены.
Боевой топор Корума блеснул на солнце и снес голову первому же увиденному врагу. Тот отлетел назад и рухнул, но на его месте мгновенно появился другой, которого также уложил топор Корума. Из обрубка шеи потек зеленый сок, забрызгавший камни стены, потек по лезвию, но Корум обрушил оружие на очередную голову. Он понимал, что рано или поздно на него навалится усталость или же этот отряд защитников ослабеет и ему придется отражать атаки с обеих сторон, но он продолжал драться, пока люди сосен толпами лезли на стены.
Когда в горячке боя возникла минутная пауза, Корум, успев посмотреть в просвет между телами воинов сосен, увидел Гейнора, гнавшего вперед своих гулегов. Те тащили на кожаных ремнях огромное бревно. Ясно было, что они собирались высаживать ворота. Уже зная, что мабдены не привыкли драться на улицах осажденных городов, Корум не мог сообразить, как и чем противостоять тарану. В течение столетий мабдены дрались лицом к лицу, каждый выбирал себе равного соперника из числа врагов. Многие племена даже не прибегали к убийству, считая неблагородным добивать уже поверженного противника. Можно было рассматривать это как силу мабденов, но в противостоянии с Фои Миоре сила оборачивалась бесспорной слабостью.
Корум крикнул королю Даффину, чтобы тот подготовил своих людей к появлению гулегов на улицах города, но король, заливаясь слезами, стоял на коленях, а вдоль зубцов стены к Коруму бежал воин сосен.
Корум увидел, что король стоял на коленях у тела бойца, только что сраженного воином сосен. Убитый был в белой рубашке и кольчуге. Принцу Гвинну не придется вернуться на брачное ложе.
Корум взмахнул топором и разрубил нападавшего пополам, так что торс его отлетел и рухнул, как падающее дерево. Еще несколько мгновений тот продолжал жить — ноги сделали пару шагов вперед, а торс, валявшийся на каменных плитах, махал руками. Однако он быстро умер, почти сразу став коричневого цвета.
Корум кинулся к королю Даффину.
— Не оплакивайте сына! — яростно крикнул он. — Мстите за него! Деритесь, король Даффин, или же и вас, и ваш народ ждет гибель!
— Драться? Зачем? Тот, ради кого я жил, мертв. И скоро все мы погибнем, принц Корум. Почему не сразу? Теперь меня не волнует, ради чего я погибну.
— Ради любви, — сказал Корум. — И ради красоты. Вот за что вы должны сражаться. Ради мужества и гордости. — Но даже эти слова прозвучали впустую, когда он посмотрел на труп юноши и увидел, как на глаза его отца снова навернулись слезы. Он отвернулся.
Снизу, где таран продолжал неустанно взламывать ворота, доносились треск и грохот. Людей сосен на стенах было почти столько же, сколько и защитников города. В этой неразберихе возвышалась огромная фигура Гофанона, его ужасающий топор вздымался и падал с размеренностью маятника, круша народ сосен. Во время боя с уст его срывались слова погребальной песни, и Корум услышал часть из них.
Корум понял, что слышит предсмертную песнь Гофанона, что кузнец-сид уже готовится к своей неизбежной гибели.
Глава девятая
Оборона королевского зала
Поняв, что бой на стенах практически проигран, Корум прорубился сквозь толпу воинов сосен к Гофанону и крикнул:
— В зал, Гофанон! Отступай к залу!
Завершив песнь, Гофанон спокойно взглянул на Корума.
— Хорошо, — сказал он.
Не прекращая сражаться, они бок о бок медленно спускались по ступеням, сметая обступавших их со всех сторон людей сосен, на лицах которых были все те же застывшие улыбки и неподвижные взгляды, руки с мечами вздымались и падали. С уст врагов постоянно срывался все тот же ужасающий скрипучий смех.
Оставшиеся в живых рыцари и стрелки последовали примеру Корума и высыпали на улицу. Тяжелые ворота трещали, и медные засовы гнулись под громовыми ударами тарана. Двое рыцарей сопровождали короля Даффина, который продолжал рыдать. Оказавшись наконец в королевском зале, они закрыли высокие бронзовые двери и перегородили их.
Повсюду в зале виднелись следы недавнего пиршества. Здесь оставалось еще несколько упившихся гуляк, которым, скорее всего, придется умереть, так и не поняв, что случилось. Коптили факелы, колыхались расшитые драгоценными камнями стяги. Бросив взгляд в узкое окно, Корум увидел, что Гейнор торжествующе гарцует во главе своей армии полумертвецов; на груди его, как обычно, расходились лучами восемь стрел Хаоса. Корум испытал прилив надежды, что хоть какое-то время горожане будут в безопасности, когда Гейнор бросит все свои силы на штурм зала. За его спиной он увидел гулегов, продолжавших раскачивать таран. Но Фои Миоре пока так и не сдвинулись с места. Корум подумал, что, возможно, они вообще не появятся, зная, что Гейнор, его гулеги и народ сосен смогут сломить сопротивление защитников Каэр Гаранхира и без их помощи.
Но Корум понимал, что, пусть даже в тяжелом бою удастся отбиться от вассалов Фои Миоре, самих Фои Миоре им не одолеть.
В окнах стали появляться бледно-зеленые лица, зазвенели разбитые витражи: люди сосен пытались прорваться в зал. И снова рыцари и воины Туа-на-Гвиддно Гаранхир вступили в бой с захватчиками чуждой людям расы. Блестящие мечи отражали удары бледно-зеленых клинков народа сосен, и сражение продолжалось под грохот ударов таранов, взламывавших бронзовые двери зала.
В центре яростной битвы на троне, уронив голову на руки, сидел король Даффин, оплакивая гибель принца Гвинна и не проявляя никакого интереса к ходу битвы.
Корум кинулся в ту часть зала, где самое малое десять людей сосен наседали на двух рыцарей короля Даффина. Топор его уже затупился, а здоровая рука ныла и кровоточила. Если бы не серебряная рука, ему бы давно пришлось бросить топор. Но и она дрожала, когда в очередной раз принц вскинул оружие, чтобы нанести удар по шее бледно-зеленого воина, готового всадить меч в незащищенный бок высокого рыцаря, дравшегося с двумя другими противниками.
Несколько воинов сосен тут же набросились на Корума. Мечи их мелькали в воздухе, бледно-зеленые губы кривил скрипучий смех, и Коруму пришлось сделать шаг назад, а потом и другой, пока он не оказался прижатым к дальней стене зала. Гофанон дрался с тремя другими противниками и не мог прийти ему на помощь. Вадагский принц рубил топором во все стороны, вверх и вниз, но чужие мечи уже несколько раз пробили его доспехи, добравшись до тела, и из десятка ран обильно текла кровь.