— Ты был прав, напомнив мне об Оружии Света, Гофанон! Я нашел сундук и обнаружил в нем меч. Вот он! Вот он, Мститель, меч моего отца, которым он дрался с Фои Миоре. Вот он, Мститель!
Когда Илбрек приблизился к стене и его огромная голова оказалась на одном уровне с ними, Гофанон мрачно бросил ему:
— Но ты появился слишком поздно, Илбрек. Мы уже завершили сражение.
— Слишком поздно? А не я ли пустил в ход меч, чтобы окружить кольцом Фои Миоре: они и сейчас не знают, что делать, — не могут ни двинуться к городу, ни собрать свои силы!
— Значит, это твоя работа! — Корум не смог удержаться от смеха. — Значит, когда мы решили, что ты бросил нас, на самом деле ты пришел нам на помощь и спас нас.
Илбрек изумился:
— Бросить вас? Не принять участия, может быть, в последней битве между сидами и Фои Миоре? Я бы никогда так не поступил, маленький вадаг!
Теперь расхохотался и Гофанон:
— Я так и знал, что ты не мог бы оставить нас умирать. Добро пожаловать обратно к нам! И мы рады приветствовать великий меч Мститель!
— Он сохранил все свои силы, — сказал Илбрек, поворачивая лезвие, чтобы оно блеснуло еще ярче. — Он остается самым могучим мечом, когда-либо поднятым против Фои Миоре. И они это знают! Я очертил пылающий круг вокруг их ядовитого тумана. Они остались в нем с туманом и не могут сдвинуться с места, пока вместе с ними не сдвинется и туман. Они прикованы к месту.
— Навсегда? — с надеждой спросил Корум.
Илбрек покачал головой и улыбнулся.
— Нет. Не навсегда, но на какое-то время. Прежде чем мы снимемся отсюда, я воздвигну защиту и вокруг Каэр Гаранхира, так что Фои Миоре и их рабы побоятся напасть на него.
— Боюсь, нам придется отправиться к королю Даффину и положить конец его скорби, — сказал Корум. — У нас остается мало времени, если мы хотим спасти жизнь Амергина. Нам нужны золотой Дуб и серебряный Овен.
Король Даффин поднял покрасневшие от слез глаза и посмотрел на стоящих перед ним Корума и Гофанона. Хрупкая девочка, которой вряд ли было больше шестнадцати лет, сидела на подлокотнике трона и гладила короля по голове.
— Теперь вашему городу ничего не угрожает, король Даффин, и какое-то время будет так. А сейчас мы хотим обратиться к вам с просьбой!
— Уходите, — сказал король Даффин. — Позже я выражу вам свою благодарность. Но не сейчас. Пожалуйста, оставьте меня. Вы, воины сидов, и напустили на нас Фои Миоре.
— Фои Миоре явились к вам еще до нас, — возразил Корум. — И спасло вас лишь наше предупреждение.
— Оно не спасло моего сына, — произнес король Даффин.
— И моего мужа, — прошептала девушка, сидевшая рядом с королем.
— Но спаслись другие сыновья и другие мужья. И многие еще спасутся с вашей помощью, король Даффин. Мы ищем два предмета из сокровищ мабденов — золотой Дуб и серебряного Овна. Они у вас?
— Они больше не принадлежат мне, — сказал король Даффин. — Но будь они моими, я бы не расстался с ними.
— Они — единственное, что может вернуть к жизни великого друида Амергина, сняв с него заклятие, наложенное Фои Миоре, — объяснил Корум.
— Амергина? Он в плену в Каэр Ллуде. Или уже умер.
— Нет. Амергин жив — пока. Мы спасли его.
— Вы? — Король Даффин с совершенно другим выражением лица посмотрел на них. — Амергин жив и свободен? — Похоже, отчаяние стало отступать, тая, как снег Фои Миоре, орошенный кровью черного быка. — Свободен? И возглавит нас?
— Да, если мы вовремя успеем в Каэр Малод. Потому что он там, в Каэр Малоде. Он умирает. Спасти его могут только Дуб и Овен. Но если они не принадлежат вам, к кому мы можем обратиться с этой просьбой?
— Они были подарком к нашей свадьбе, — сказала девушка. — Сегодня утром, когда Гвинн был еще жив, король подарил их своему сыну и мне. Вы получите золотой Дуб и серебряного Овна.
Покинув зал, она вскоре вернулась со шкатулкой в руках. Открыв ее, девушка извлекла изображение раскидистого дуба, отлитое из золота с такой точностью и изяществом, что миниатюрное дерево казалось настоящим. Рядом с ним она положила фигурку серебряного барашка; каждый завиток его был тщательно вырезан мастером. У барашка были крутые раскидистые рога. Он стоял на задних ногах, и его серебряные глаза со странной мудростью смотрели из-под серебряного лба.
Девушка склонила голову, закрыла шкатулку и протянула ее Коруму, который почтительно принял ее. Он поблагодарил девушку и короля Даффина.
— Теперь мы возвращаемся в Каэр Малод, — сказал Корум.
— Скажите Амергину, если он вернется к жизни, что мы подчинимся любому его решению, какое бы он ни принял, — сказал король.
— Скажу, — пообещал Корум.
Затем вадагский принц и карлик-сид покинули охваченный скорбью зал и, пройдя через ворота Каэр Гаранхира, присоединились к своему другу Илбреку, сыну Мананнана, величайшему из героев сидов.
В далекой пелене тумана еще мерцали огни, но теперь огненная завеса начала расползаться и вокруг стен Каэр Гаранхира.
— Огонь сидов защитит город, — сказал Илбрек. — Жить ему недолго, но, думаю, он удержит Фои Миоре от нападения. А теперь в путь! — Илбрек заткнул Мститель за пояс и нагнулся к Коруму — и тот, не выпуская из рук шкатулки, взлетел в воздух и устроился за лукой седла Илбрека.
— Мы доберемся до моря, и нам понадобится лодка, — сказал Корум, когда они снялись с места.
— Думаю, что обойдемся, — бросил Илбрек.
Часть III
в которой Корум становится свидетелем силы Дуба и Овна, а мабдены обретают новую надежду
Глава первая
Дорога над морем
Они уже достигли берега, когда Корум забеспокоился, что Гофанон отстал. Повернувшись назад, он увидел, что карлик-сид, держась на расстоянии, идет неровной спотыкающейся походкой и мотает головой из стороны в сторону.
Что с Гофаноном? — спросил Корум.
Пока Илбрек не замечал его отсутствия. Но теперь он тоже оглянулся.
— Может, устал. Сегодня он долго был в бою, да и пробежал немало миль. — Илбрек посмотрел на запад, где солнце медленно опускалось. — Не отдохнуть ли нам перед дорогой через море?
Огромный конь замотал головой, словно говоря, что он, мол, не хочет отдыхать, но Илбрек засмеялся и потрепал его по шее.
— Роскошная Грива терпеть не может отдыха. Ему нравится лишь мчаться галопом по миру. Он слишком долго спал в подводной пещере и теперь рвется скакать! Но мы должны дождаться Гофанона и узнать, как он себя чувствует.
Корум услышал за спиной тяжелое дыхание Гофанона и снова с улыбкой повернулся, чтобы спросить у кузнеца-сида, что ему хотелось бы делать.
Но у Гофанона горели глаза, в углах рта пузырилась пена; ощерившись, он зарычал и, взметнув огромный двойной топор, примерился нанести удар по голове Илбрека.
— Илбрек! — Корум спрыгнул на землю и откатился в сторону, успев надежно засунуть шкатулку с Дубом и Овном под мышку левой руки.
Вскочив, он выхватил меч, а Илбрек, повернувшись, изумленно воскликнул:
— Гофанон! Старина! Что с тобой?
— Он заколдован! — закричал Корум. — Мабденский колдун снова наложил на него заклятие! Калатин где-то поблизости!
Илбрек успел перехватить рукоятку топора Гофанона, но тот не уступал ему в силе. Он сорвал Илбрека с седла, и двое бессмертных схватились на земле, рядом с водой. Коруму и Роскошной Гриве осталось лишь наблюдать за схваткой, и конь был неподдельно изумлен поведением хозяина.
— Гофанон! — закричал Корум. — Гофанон! Ты дерешься с братом!
Сверху донесся другой голос, и, вскинув голову, Корум увидел на краю утеса высокого человека, над плечами которого колыхались две полосы тумана.