Он чувствовал себя совершенно обессиленным, ибо сражение с собственным безумием столь же изматывало, как и настоящее сражение.
Вошел Джери. Он уже собрался в путь. Презирая доспехи, Джери ограничился стеганой кожаной курткой, изукрашенной золотыми и серебряными бляхами вместо нагрудной пластины — его единственная уступка голосу разума. Широкополая шляпа лихо заломлена, длинные, блестящие, тщательно расчесанные кудри рассыпались по плечам. Джери был одет в ярко-алый шелк и атлас, в изящные сапоги с красными и белыми кружевами и являл собой воплощенное щегольство. Только меч на поясе несколько смазывал впечатление. На плече у Джери сидел черно-белый крылатый кот — неизменный его спутник. В руке Джери держал фиал с узким горлышком. Внутри бурлила коричневатая жидкость.
— Лекарство готово, — Джери говорил медленно, словно в забытьи. — По-моему, оно действует как надо. Все точно рукой сняло, хотя теперь меня клонит в сон. Впрочем, голова должна проясниться. Во всяком случае, я надеюсь…
Корум посмотрел на него с подозрением.
— Возможно, оно усмиряет безумие, — но как мы защитим себя в случае нападения? Джери, оно же усыпляет разум!
— Уверяю тебя, это совершенно не так, — Джери мечтательно улыбнулся. — И потом, у нас нет выбора, Корум. Что до меня, то я предпочту почить в мире, нежели умереть от муки душевной.
— Это я тебе обещаю, — Корум взял фиал. — Сколько я должен выпить?
— Снадобье очень сильное. Довольно капли на кончике пальца.
Корум потряс фиал, смочив кончик пальца. Потом осторожно лизнул и вернул Джери фиал.
— Ничего не чувствую. Возможно, оно не действует на организм вадагов.
— Возможно. А теперь надо дать Ралине…
— И слугам.
— Да, и слугам. Это будет справедливо.
Они стояли во внутреннем дворике, стряхивая остатки снега с накрывающего воздушный корабль навеса; Джери сдернул ткань: обнажился металлический корпус, весь в ярко-синих, зеленых, желтых разводах. Джери медленно вошел внутрь и принялся колдовать над разноцветными кристаллами управления, вделанными в панель носовой части. Корабль был не слишком велик — гораздо меньше того, на котором они летели в первый раз. Когда отключалось невидимое защитное поле, он становился открыт для стихий. Легкий рокот пронесся по кораблю: он слегка подпрыгнул и завис в воздухе в дюйме от земли. Корум помог подняться Ралине, поднялся сам, прилег на кушетку и стал наблюдать за приготовлениями Джери.
Джери двигался не спеша, с легкой улыбкой на лице. Корум смотрел на друга, и у него было хорошо на душе. Он взглянул на Ралину, прилегшую на соседней кушетке, и увидел, что она дремлет. Снадобье действовало превосходно, ибо чувство бешеной ярости испарилось. Но где-то в подсознании жила мысль о том, что нынешняя эйфория не менее опасна, чем прежняя ярость, что в некотором смысле они сменили одно безумие на другое.
Он надеялся, что они избегнут участи Буйдита, что никто не нападет на них в пути, — и дело было даже не в том, что лекарство почти усыпило их: и Джери, и Корум были абсолютно незнакомы с искусством воздушного боя. Единственное, на что был способен Джери, — это вести корабль в требуемом направлении.
Наконец корабль поднялся в серый холодный воздух и полетел на запад, вдоль побережья — к Лиум-ан-Эсу.
Корум смотрел вниз, на землю, унылую и замершую, и гадал, придет ли еще весна в Бро-ан-Вадаг. Он открыл было рот, собираясь что-то сказать Джери, но тот был всецело занят кристаллами.
Тут Корум заметил, как маленький черно-белый кот соскользнул с хозяйского плеча и вылетел из корабля. Некоторое время он держался рядом, потом отстал и исчез вдали, за линией холмов.
С минуту Корум размышлял, отчего это кот покинул их, потом напрочь забыл о нем и снова принялся рассматривать проносящуюся внизу землю.
Глава четвертая
НОВЫЙ СОЮЗНИК ГРАФА ГЛАНДИТА
Маленький кот летел весь день, беспрестанно меняя направление, — он следовал невидимой извилистой тропинке в небе. Тропинка свернула к морю, и кот помедлил в нерешительности, потом все-таки повернул и полетел над прибрежными скалами, а потом над водой, которую ненавидел. Вскоре показались острова.
Это были Надрагские острова, где жили остатки народа, во имя спасения жизни отдавшегося в унизительное рабство мабденским захватчикам. И хотя теперь рабство кончилось, надраги настолько выродились, что тихо вымирали от бездеятельности, не в силах даже ненавидеть вадагов.
Кот искал какую-то цель, следуя запаху мысли, который лишь он был в состоянии различать.
Ему уже доводилось чувствовать нечто подобное, в Каленуире, где собрались толпища мабденов и совершался обряд вызывания изгнанных ныне богов — Пса и Рогатого Медведя. На сей раз, однако, кот действовал сам по себе; его хозяин, Джери-а-Конел, не приказывал ему лететь на Надрагские острова.
Самый большой из островов, помещавшийся почти в центре зеленого архипелага, звался надрагами Малифул. Как и на всех прочих островах, на Малифуле было множество руин — развалин городов, замков, селений. Некоторые рассыпались от времени, однако большинство было разрушено ордами варваров, во времена короля Лир-а-Брода. Последний поход на Надрагские острова возглавлял граф Гландит со своими убийцами-денледисси, как и последующие походы на замки вадагов. Мабдены стерли с лица земли всю вадагскую расу за исключением Корума, — так полагал граф. Уничтожение двух древнейших рас — шефанхау, как называл их Гландит, — заняло несколько лет. И те, и другие были не готовы к натиску мабденов, они просто не допускали мысли, что существа, немногим отличающиеся от животных, обладают реальной силой. И они погибли.
Лишь немногих надрагов пощадили мабденские варвары: они использовали их как собак, заставляли вынюхивать сородичей, выслеживать заклятых врагов — вадагов, рыскать по другим плоскостям и потом рассказывать своим господам, что там происходит. То были рабы по натуре, самые трусливые из всей расы, — и они предпочли прислуживать и унижаться, но не умереть.
Кот заметил несколько стоянок среди городских развалин. Надраги возвратились сюда после битвы при Халуиге, в которой их хозяева были наголову разбиты. Они даже не попытались заново отстроить разрушенные замки и города, а жили как дикари; многие из них даже не подозревали, что эти руины были некогда зданиями, выстроенными их же предками. Надраги одевались в меха и металл, по своему обычаю, — смуглокожие, с приплюснутыми носами, с торчащими космами и кустистыми бровями, нависавшими над глубокими глазницами. Это был коренастый и физически сильный народ. Некогда надраги обладали могуществом и развитой цивилизацией, как и вадаги, но упадок их был стремительным и необратимым.
Наконец, впереди появились разрушенные башни Оса, давней столицы Малифула и всех надрагских земель. Этот город некогда назывался Ос Прекрасный, но теперь от былой красоты не осталось и следа. Руины стен поросли сорной травой, башни обрушились, дома стали пристанищем крысам, ласкам и прочим хищникам, но не надрагам.
Кот летел на запах. Он покружил над приземистым зданием, не затронутым еще разрушением. На плоской его крыше возвышался прозрачный светящийся купол. Внутри виднелись две мужские фигуры, черные в желтоватом свете. Один из мужчин был крупным, сильным и носил доспехи; второй — поменьше, но шире в плечах, одетый в меха. Из купола доносились их приглушенные голоса. Кот опустился на крышу, подкрался поближе. Прижавшись мордой к прозрачной стене, он весь обратился в слух и широко раскрыл глаза.
Гландит-а-Краэ хмуро смотрел через плечо Эртиля на бурлящее в котле варево. Над варевом поднимался пар.
— Ты уверен, что чары действуют, Эртиль?
Надраг почтительно склонил голову.
— Вадаги продолжают убивать друг друга. Никогда еще мое колдовство не было столь успешным.