— Все трое поднялись в рубку. Джери поколдовал над кристаллами, и корабль взмыл в воздух. Джери направил его на запад.
Но Гландит уже заметил их. Черные крылья захлопали громче, неистовые крики обрушились с вышины. Денледисси пытались спикировать на воздушный корабль. Только трое во всем мире понимали, что происходит. Джери закусил губу и изучающим взглядом оглядел кристаллы.
— С ними надо аккуратно обращаться, — пробормотал он. — Попытаюсь припомнить уроки Буйдита.
Воздушный корабль набирал скорость, но преследователи не отставали. Черные твари выгнули шеи, словно змеи, готовящиеся ужалить. Распахнулись красные пасти. Сверкнули клыки.
Что-то вроде черного дыма потянулось из пастей. Словно языки ящериц устремились к воздушному кораблю. Тщетно пытался Джери увернуться от них — одна струя обвилась вокруг кормы. Корабль замер, но все-таки вырвался. Ралина прижалась к Коруму. Корум обнажил меч, бессильный против грозящей опасности.
Черно-белый кот впился когтями в плечо хозяина. Он узнал Гландита, — и в его глазах появилось нечто похожее на страх.
До Корума донесся вопль, и он понял: Гландит догадался, кто это пытается улизнуть от него. И хотя от варваров корабль отделяло изрядное расстояние, Коруму показалось, что он чувствует на себе взгляд Гландита. Он ответил яростным взглядом и поднял меч, готовясь защищать себя и Ралину. И Гландит тоже выхватил меч, вызывая Корума на поединок. Крылатые змеи зашипели, закаркали, изрыгая из пастей новые языки дыма.
Несколько длинных языков обвилось вокруг корабля. Джери тщетно пытался увеличить скорость.
— Мы не двигаемся с места! Мы в ловушке!
— Тогда попробуй пробиться сквозь плоскости. Может, нам удастся оторваться от них.
— Это создания Хаоса. Скорее всего, они тоже способны пройти сквозь Стены Между Мирами!
Корум отчаянно рубил дымные языки, но меч его рассекал пустоту. Корабль неотвратимо притягивало к торжествующим денледисси, предвкушавшим ликование, когда можно будет наброситься и зарубить беглецов. Но тут дымные языки словно бы начали таять, и Корум заметил, что город внизу теряет очертания. Молнии засверкали во внезапно наступившей тьме, появились огромные шары пурпурного света. Корабль шарахался, как перепуганный олень, и Корум почувствовал знакомую тошноту. Хлопанье крыльев слышалось все ближе, черные твари были видны все более отчетливо. Джери угадал. Дьявольские создания преследовали беглецов через плоскости.
Джери сделал что-то с кристаллами, корабль задрожал, угрожающе накренился. Новый приступ тошноты; вибрация, молнии, шары золотого пламени внутри стремительно надвигающегося, клубящегося красновато-оранжевого облака…
Языки дыма, удерживавшие корабль, исчезли. Черные чудовища еще летели следом, различимые на фоне чередующихся полос полного мрака и ослепительного сияния. До беглецов донеслись их тоскливые крики и грубая брань Гландита.
Потом наступила тишина.
Корум не видел Ралины. Не видел Джери. Он только продолжал чувствовать под ногами палубу корабля.
Они плыли в абсолютной тьме и абсолютном покое — вне плоскостей.
Часть II,
в которой принц Корум и его спутники начинают понимать,
что есть Хаос и чем он хочет стать,
а также узнают немного нового о природе времени и свойствах личности
Глава первая
БЕЗГРАНИЧНЫЙ ХАОС
— Корум? — произнес голос Ралины. — Ты где, Корум?
— Я здесь.
Он протянул руку и пошарил вокруг себя. Наконец пальцы его коснулись волос Ралины. Он обнял ее за плечи.
— Джери, — позвал он. — Ты здесь?
— Здесь. Я всё перепробовал, но кристаллы не действуют. Это Лимб, Корум?
— Думаю, да. Мы можем дышать, и здесь относительно тепло, — иначе можно было бы вообразить, что мы в открытом космосе.
Молчание.
Тьму вдруг прорезала узкая ленточка золотого света, рассекшая мрак надвое, словно линия горизонта — или, вернее, полоска света, пробивающегося из-под гигантской двери. Корабль оставался во тьме, но над золотой полоской мрак начал ползти вверх, как занавес в необъятном театре. Они по-прежнему не различали друг друга, но золотое сияние все росло и изменялось.
— Что это, Корум?
— Не знаю, Ралина. А ты, Джери?
— Этот Лимб может быть царством Равновесия, нейтральной областью, куда боги и смертные могут попасть лишь в исключительных обстоятельствах.
— А мы попали сюда случайно?
— Не знаю.
Вот что предстало их глазам.
Картина была огромной. Через пустыню под бело-пурпурным небом во весь опор мчался всадник. Его белые как молоко волосы развевались по ветру. В малиновых глазах застыло отчаяние. Кожа у него тоже была молочного оттенка. Чертами лица всадник походил на вадагов, во всяком случае, в лице этого альбиноса было что-то нечеловеческое. Он был облачен в причудливой формы черные доспехи, украшенные замысловатым узором, на голове красовался шлем, на поясе висел черный меч.
Картина изменилась. Всадник мчался уже не на коне: теперь он восседал верхом на чудовище, чем-то похожем на летучих тварей Гландита, — на драконе. В руке у него был черный меч, испускавший странное сияние. Всадник сидел в седле, ноги в стременах — словно на лошади, — однако был накрепко привязан к седлу, чтобы не свалиться вниз. Он что-то кричал.
Под ним летели другие драконы, видимо, братья его чудовища. Драконы бились не на жизнь, а на смерть, и противниками их были странные уродливые создания с акульими пастями. Потом сцену заволокло зеленым туманом.
Теперь перед беглецами возникли очертания гигантского замка, встающего из небытия прямо у них на глазах. Вырисовывались зубчатые стены, башни и башенки. Всадник отдал приказ драконам — и они устремились вниз, изрыгая пламя. Только у нескольких чудовищ на спине сидели всадники. Они пролетели над пылающим замком и направились к холмистой равнине. На равнине толпились демоны и уродливые, чудовищные существа — порождения Хаоса; они были готовы к битве. Там были и боги — все герцоги Ада: Малохин, Ксиомбарг, Жортра; там был сам Чардрос Жнец с чудовищной безволосой головой и широкой изогнутой косой, а также древнейший из богов — Слортар Старый, худощавый и прекрасный, как шестнадцатилетний юноша.
И вся эта мощь Хаоса противостояла драконам.
Атакующих ждала неминуемая гибель.
Плеснуло ядовитое пламя, закрыв картину; снова перед беглецами было лишь золотое сияние.
— Что это? — прошептал Корум. — Ты что-нибудь понимаешь, Джери?
— Да. Я был там — или еще буду. Мы видели иную эпоху, другой мир. Это самая жестокая битва между Законом и Хаосом, богами и смертными, какую я когда-либо видел. Я был спутником альбиноса, — только в ином обличье. Его зовут Элрик из Мелнибонэ.
— Ты уже говорил о нем, когда мы впервые повстречались с тобой.
— Он, как и ты, избран судьбой, чтобы сражаться за сохранение Космического Равновесия, — голос Джери звучал печально. — Я помню его друга Мунглама, хотя Мунглам не вспомнит меня…
Корум пропустил мимо ушей последнее замечание Джери.
— Но что все это означает?
— Не знаю. Смотри — там новая картина.
На равнине раскинулся город. Коруму показалось, что он уже где-то видел его, однако в следующее мгновение он понял, что ошибся, ибо город не был похож ни на один из городов Бро-ан-Вадага или Лиум-ан-Эса. Выстроенный из белого мрамора и черного гранита, город производил торжественное впечатление. Город был в осаде. Пушки с серебряными жерлами смотрели с его стен на окружившие город полчища. Вражеская армия стояла лагерем под городскими стенами.
Захватчики были в тяжелых доспехах, защитники — в более легких латах, и чертами лица более прочих походили на вадагов, — так же как и тот, кого Джери назвал Элриком. «Похоже, вадаги живут во многих мирах», — мелькнуло в голове у Корума.
Рыцарь в громоздких доспехах мчался верхом на коне к черно-белым стенам города. В руке у него был флаг, и было очевидно, что он — парламентер. Рыцарь что-то крикнул защитникам на стенах, и ворота распахнулись перед ним. Лицо его было скрыто забралом.