— Как и я, — заметил Эрекозе.
— Как и я, — подхватил альбинос, — хотя я и поклялся служить ему. — Он передернулся и посмотрел каким-то странным взглядом на Корума и Эрекозе. Корум попытался отгадать, о чем тот думает.
— А зачем ты ищешь Танелорн, Эрекозе?
Эрекозе устремил неподвижный взор на узкую полоску света между скалами.
— Мне сказали, что там я могу найти покой и мудрость, средство вернуться в мир элдренов, где живет женщина, которую я люблю. Так как Танелорн существует во всех плоскостях и во все времена, то человеку, который живет там, легче перемещаться между мирами и найти тот, который ему нужен. А что влечет тебя в Танелорн, принц Элрик?
— Я знаю Танелорн и уверен, что ты поступаешь правильно, пытаясь его найти. Моя миссия, кажется, состоит в защите этого города в моей плоскости. Но, может быть, уже сейчас моих друзей там уничтожает то, что было вызвано против них. Я молюсь, чтобы Корум оказался прав, и в Исчезающей башне я нашел средство, с помощью которого смогу победить монстров Телеба К’аарны и их хозяев.
Корум поднес руку Кулла к повязке, прикрывавшей его мертвый глаз.
— Я ищу Танелорн, потому что этот город, как мне говорили, может помочь в моей борьбе против Хаоса, — Корум не стал распространяться о том, что шепотом поведал ему Аркин в Храме Закона.
— Но Танелорн, — возразил Элрик, — не сражается ни с Законом, ни с Хаосом, поэтому-то он и существует вечно.
О6 этом Корум уже слышал от Джери.
— Я знаю, — кивнул он. — Как и Эрекозе, я ищу не мечей, а мудрости.
Когда наступила ночь, они продолжали ждать, карауля по очереди и изредка переговариваясь друг с другом, однако по большей части сидели или стояли, молча глядя на то место, где могла появиться башня.
Корум был отнюдь не в восторге от компании Элрика и Эрекозе: в сравнении с Джери они были невыносимы, и он даже почувствовал легкое раздражение, может быть, потому, что они так походили на него самого.
Но вот на рассвете, когда Эрекозе клевал носом, а Элрик крепко спал, воздух вдруг содрогнулся, и Корум различил знакомые очертания обители Войлодиона Гагнасдиака. Башня материализовалась прямо на глазах.
— Она здесь! — завопил Корум. Эрекозе вскочил, но Элрик только сонно потянулся. — Скорей, Элрик!
Наконец Элрик, стряхнув остатки сна, бросился следом за ними, обнажив, как и Эрекозе, свой черный меч. Оба меча были почти близнецами — черные, устрашающие, сплошь испещренные рунами.
Корум мчался впереди: на сей раз он не намерен был остаться за дверью. Ворвавшись внутрь, он зажмурился от ослепительно яркого света.
— Скорее! Скорее! — закричал он.
Корум вбежал в небольшую гостиную, залитую красноватым светом гигантского масляного светильника, свисавшего на цепях с потолка. Тут дверь захлопнулась, и Корум понял, что они в западне. Он молился всем богам, чтобы у них достало сил устоять против чародейства хозяина башни. Корум уловил какое-то движение в узком оконце в стене башни. Темная долина исчезла, и на том месте, где она была, простиралось теперь море бескрайней синевы. Башня стремительно летела куда-то. Корум молча показал на оконце товарищам. Потом поднял голову и оглушительно крикнул:
— Джери! Джери-а-Конел!
Может быть, тот уже мертв? Корум молился, чтобы это было не так.
Он прислушался: до слуха его донесся какой-то слабый звук — может быть, голос Джери?
— Джери!
Корум рассек воздух своим длинным мечом.
— Войлодион Гагнасдиак? Ты еще здесь? Хочешь попробовать остановить меня?
— Я здесь. Что тебе нужно от меня?
Корум бросился вперед — под островерхую арку, в соседнюю комнату.
Золотое сияние — под стать тому, что он видел в Лимбе, — обрамляло уродливую фигуру Войлодиона Гагнасдиака, карлика, разодетого в шелка, атлас и шкуры горностая. Крохотный меч блистал в его не по росту крупной руке, красивая голова, сидевшая на маленьких плечиках, была горделиво откинута, глаза ярко сверкали под черными, сходящимися на переносице бровями. Войлодион ухмылялся, по-волчьи оскалив зубы.
— Наконец-то кто-то новый скрасит мою тоску. Но положите ваши мечи, господа, прошу вас. Ведь вы мои гости.
— Я знаю, какая судьба ждет твоих гостей, — взорвался Корум. — Послушай, Войлодион Гагнасдиак, мы пришли освободить Джери-а-Конела, которого ты удерживаешь пленником. Отдай нам его, и мы не причиним тебе вреда.
Карлик улыбнулся недоброй улыбкой.
— Однако ведь я силен. Победить меня вам не по силам. Смотрите.
Карлик взмахнул мечом, и молнии заплясали по комнате, вынудив Элрика поднять меч, защищаясь от них. Выглядело это довольно нелепо, и разъяренный Элрик угрожающе двинулся на маленького горбуна.
— Послушай, Войлодион Гагнасдиак, меня зовут Элрик из Мелнибонэ и силы мне не занимать. Я владею Черным Мечом, и он жаждет выпить твою душу, если ты не выпустишь друга принца Корума.
Но карлик не испугался.
— Мечи? Какая в них может быть сила?
— У нас необычные мечи, — прорычал Эрекозе. — И мы перенесены сюда силами, которых тебе не понять. Мы извлечены из своих эпох силой самих богов и доставлены сюда для того, чтобы потребовать от тебя освобождения Джери-а-Конела.
— Вас ввели в заблуждение, — Войлодион Гагнасдиак улыбнулся всем троим. — или вы пытаетесь ввести в заблуждение меня. Этот Джери, должен согласиться, неглупый парень, но зачем он мог понадобиться богам?
Альбинос нетерпеливо поднял меч, и Коруму послышался странный звук, похожий на тяжкий стон: меч словно жаждал крови. Корум даже подумал, что эти мечи — отнюдь не безопасное оружие даже для хозяев.
Но что-то вдруг отшвырнуло Элрика назад, и меч выпал у него из руки. Войлодион Гагнасдиак не сделал ничего особенного: он просто бросил в голову Элрика какой-то желтый мячик, но этого оказалось достаточно.
Эрекозе ринулся на помощь Элрику, а Корум остался на месте, следить за чародеем, однако едва Элрик поднялся на ноги, как Войлодион Гагнасдиак подбросил еще один мячик. На сей раз черный меч отразил его, мяч отлетел к дальней стене, ударился об нее — и взорвался. Нестерпимый жар опалил их лица, от поднявшегося вихря перехватило дыхание. Из пламени взрыва начала сгущаться клубящаяся мгла.
— Уничтожать сферы опасно, — невозмутимо заметил Войлодион Гагнасдиак, — потому как то, что заключено в них, уничтожит тебя.
Черное облако разбухало, увеличиваясь на глазах, пламя погасло.
— Я свободен! — послышался голос. Он исходил из клубящейся мглы.
Войлодион Гагнасдиак захихикал:
— Да. Свободен убить этих глупцов, которые отвергают мое гостеприимство!
— Свободен быть убитым! — в бешенстве вскричал Элрик.
Корум, оцепенев от ужаса, завороженно смотрел, как клубящаяся мгла начинает расползаться в стороны, словно длинные, змеящиеся волосы, затем волосы сжались в клубок — и из него явилось существо с головой тигра, туловищем гориллы и шкурой носорога. Тварь раскрыла огромные черные крылья, перехватила лапами поудобнее свое оружие — нечто длинное, острое, похожее на косу, и устремилась на ближайшего противника — Элрика.
Корум бросился на помощь, вспомнив, что Элрик, вероятно, рассчитывает на чудодейственную силу его руки и глаза.
— Мой глаз — он не видит в потустороннем мире. Я не могу вызвать помощь! — вскричал он.
Но тут он заметил подлетавший к нему желтый шар — и еще один, нацелившийся на Эрекозе. Оба ухитрились отразить удар, шары упали на пол и взорвались. Еще две летучие твари взлетели в воздух, и вскоре у Корума уже не было времени смотреть по сторонам или думать о помощи Элрику, ибо он уже сражался за свою жизнь, увертываясь от свистящей в воздухе косы, старающейся обезглавить его.
Ему даже удалось несколько раз достать чудовище мечом, однако шкура того была неуязвима. А кроме того, огромная тварь оказалась на удивление проворной — гораздо проворнее, нежели можно было предположить. Время от времени она взмывала вверх, зависая над Корумом, чтобы броситься с высоты.
Коруму уже начинало казаться, что это западня, подстроенная силами Хаоса, и оба его двойника, как и он, бессильны против крылатых чудовищ.