Рин бросила взгляд в темноту леса и тихонько вздохнула. Затем поднялась и полезла в свою палатку.
Глядя на просвечивающий через тонкую матерчатую стенку свет костра, Рин снова и снова гоняла в памяти события последнего дня в Лонгвиле. Когда она рассказывала Арману и Заринее в подробностях обо всем случившемся за последний год, у них разве что волосы на голове не шевелились. Арман недолго думал, почему Орвальда отстранили от должности. По его соображениям, Вейлор утратил власть сразу же, как появился господин советник. Последний зорко наблюдал за всеми действиями правящей верхушки и быстро понял, кто представлял наибольшую опасность для него. О том свидетельствовала ссора императора и Орвальда на мартовском Дворянском собрании. По той же причине приказали схватить Анхельма. Молодой герцог оказался слишком деятелен, а потому неудобен, к тому же, скомпрометировал себя, став главным героем скандальных статей. Рин не имела ни малейшего понятия, что сейчас происходило с ее женихом, но надеялась только, что он не станет делать глупых попыток сбежать от Кастедара и отправиться навстречу ей. Но от него теперь можно было ожидать чего угодно.
«Да или нет, Рин Кисеки?» – вспомнила она вопрос Анхельма и свой ответ, сказанный дрожащим голосом. Почему именно в этот момент он решил сделать предложение? И это после всего, что она ему сказала о Фрисе, когда они ехали к Орвальду… Анхельм не хотел сдаваться? Верил до конца, что Рин останется с ним? Поставил все на нее и не мог даже думать о поражении? Или это был шаг отчаявшегося человека, которому уже было нечего терять? А затем она вспомнила, как год назад Анхельм признавался ей в любви, как он твердил ей, что все сможет изменить, и что ему снился сон о будущем. Будущем, где они вместе… Может ли быть у Анхельма провидческий дар?
Рин от злости на себя и отсутствие хоть каких-то ответов клацнула зубами и раздраженно заерзала. Цуйо, лежащий рядом, проснулся и недовольно заворчал. Рин чмокнула его в подбородок и устроила голову удобнее на теплой мохнатой шее. Как же здорово, когда мурианы рядом! Надежные, преданные, простые и понятные… Она вспомнила Ифа, Бела и Рава, которые ждали ее в Лунном лесу, а затем в мыслях всплыла та ночь, когда она встретила Фриса. Выходит, он уже тогда следил за ней, а она и не поняла, не сообразила. Все это время Фрис был рядом, незримо, неслышно. Оберегал ее… Но только чтобы привести на бойню. Как оленя откармливают, чтобы потом зарезать на день Восхваления. Все это время Рин была для него вот таким оленем. Для всех них.
«Как же я запуталась… – подумала она. – Смогу ли я хоть когда-то распутать этот клубок? Анхельм, где же ты сейчас?..»
Сон наконец обнял ее тяжелыми липкими лапами и утащил в очередной кошмар. Видимо, ложиться спать с полным желудком было не лучшей идеей.
Глава 1.4.
15 декабря 4010 года, восточная граница герцогства Танварри и Вейнсборо.
– Спину сорвешь, – предупредил Арман, глядя, как Рин качает пресс вися. Она зацепилась ногами за довольно толстую ветку дерева и теперь подтягивала корпус к коленям. В качестве дополнительного веса использовала набитый рюкзак. Лицо ее было почти лиловым от натуги, наполовину черные, наполовину каштановые волосы растрепались и лезли в рот, каждый раз, когда она поднималась вверх.
– Не сорву, – пропыхтела Рин. Лежащий под деревом Айко неодобрительно заворчал. Последние полчаса муриан провел в непрерывной готовности подхватить ее.
«Лучше бы пошла с нами охотиться на оленей!» – высказался он.
– Тебя спросить забыла, – ответила Рин и прекратила упражняться. Ловко спрыгнула на землю, расстелила покрывало, уселась и стала тянуться.
В последнее время ей хотелось как можно больше заниматься физическими упражнениями. Она гоняла себя до изнеможения и отключалась, стоило только принять горизонтальное положение. Разговаривала Рин мало, почти не участвовала в беседах и избегала встреч один на один с Тоомо. Его легенды, которые она именовала байками, ей надоели до тошноты, сопоставлять их с происходящим не было желания. Выслушивать мудрые нравоучения – опротивело. Порой она жалела, что не может идти дальше одна. Иногда Рин ловила себя на мысли, что ищет повод оторваться от друзей, потому что они задерживают ее. Это было правдой: даже с помощью Великого оборотня большой группе продвигаться по лесу и горам тяжелее и дольше. Чаще приходилось делать остановки, чтобы покормить лошадей и дать отдохнуть Рей, Харуко и Джиму. Лошади почти не облегчали путь, а в чем-то даже усложняли его: ни Лимон, ни Акробат, ни, тем более, Фрея не были привычны к холодам и долгим переходам. Их сбрую приходилось подолгу сушить у костра, иначе попоны, вальтрапы и седла смерзались в лед. Один раз Лимон начал кашлять и хромать, у него воспалились копыта. Тоомо вылечил его, но предупредил, что конь уже стар и может не выдержать перехода. Рин не знала, как к этому отнестись. С одной стороны, больной конь – тяжелая обуза, а с другой стороны, у нее бы рука не поднялась усыпить Лимона, как предложил Мейс. Поэтому она предпочла ждать. Один лишь Жар спокойно шел вперед, как будто бы даже довольный. Здоровяк безропотно тащил почти всю поклажу, ни разу не попытался никого укусить или подраться с Акробатом. Рин начала думать, что противный характер Жара был всего лишь следствием его образа жизни: все же ванежский тяжеловоз создан, чтобы пахать, а не стоять в стойле неделями. От скуки бедняга обозлился на весь свет, а теперь взбодрился и оттаял.