Тоомо тихо рассмеялся.
– Не думай, друг, что я неискренен или умалчиваю. Открою все, как есть, когда возможно это станет. Движения Анарвейда предсказать нельзя, ведь речь идет о том, что не постичь умом живого существа. Есть меч у нас, но как его использовать, кто знает? Сейчас я вижу множество путей, но истину скрывает время. Откроется мне знание тогда, когда Наследница готова будет суть свою принять.
Рин, услышав последние слова, снова задумалась над их значением. Что значит «принять суть»? В чем вообще эта суть?
– Я сделаю вид, что поверил, – кивнул Арман, не сводя с Тоомо подозрительного взгляда. – В любом случае, Рин, твой план никуда не годится.
– Я готова выслушать твои предложения! – с вызовом сказала она и сложила руки на груди. Арман усмехнулся и почесал бороду.
– Для начала мы должны дойти до Вейнсборо и заручиться поддержкой других членов сообщества. Всю сеть пора оповестить, что мы выдвигаемся в решающий бой. В Эрисдрее мы встретимся с Рошейлом, он снабдит нас финансами и поможет передать сообщение дяде Тому.
– Я не хотела раздувать из этого бурный костер! – запротестовала Рин.
– Очнись, Рин! – неожиданно воскликнул Джим. – Не ты одна жаждешь мести. Не тебя одну обидели незаслуженно. Это и наша война тоже. Все имеют право внести свой вклад, иначе зачем мы терпели все эти годы столько лишений и пробирались через такое количество препятствий?
– Я не это имела в виду.
– Нет, ты имела в виду именно это, – согласился Арман. – Пора перестать лгать себе самой. Ты всегда хотела сделать все одна. Ты даже позвала нас в этот поход, чтобы мы тебя поддержали и только-то! Ты не хочешь признать наше право решать, что делать в ключевые моменты. Сейчас я говорю, что мы пойдем через Вейнсборо и оповестим всех. Мы соберем всех, кто хотел внести свой вклад в революцию.
– Хорошо, – неожиданно согласилась Рин, чувствуя, что закипает. – Делай, что хочешь. Надеюсь, ты понимаешь, что все ваши желания просчитаны заранее господином Смерть несущим. Он же Кастедар, он же Ладдар, он же сволочь, укравшая моего жениха, он же главный кукловод, которые последние хрен знает сколько лет водил нас всех за нос и заставлял терять драгоценное время… Давай сделаем так, как ты говоришь. Дадим крюк, потеряем время. Какая разница? Ведь ждали же двадцать пять лет, подождем еще. Кив один пойдет в Зеркальный лабиринт, может, сгинет там окончательно. В конце концов, мы его уже похоронили. Что там с Анхельмом – вообще никого, кроме меня, не волнует… Зато возьмем с собой ораву этих мелких сошек, в которых лично я никогда не видела ни необходимости, ни пользы! Поднимем настоящее восстание, чтобы мало не показалось! Какая разница, что сразу же после этого к нам пожалует на горяченькое сосед с Запада, да? Анхельм разберется! А то, что я его берегла для себя, а не для трона, так это – пф-ф! Кому какое дело, чего я там хотела, да? Пережила потерю одного мужика, второго, этого тоже переживу.
Она круто развернулась на каблуках, взметнув облачко снежной пыли, и зашагала прочь.
– Рин! Рин Кисеки, вернись! – потребовал Арман.
Рин остановилась.
– Мы пойдем прямо в Паруджу, Арман, – сказала она достаточно громко, чтобы ее все услышали, и так твердо, чтобы никто не посмел усомниться в правильности решения. – Я согласна, чтобы Рошейл собрал остальных и привел всю сеть в готовность. Но я не позволю нам терять время на поиски других агентов, не позволю подставляться и искать встречи с гвардейцами. Я больше никому не дам ввязываться в то, что не планирую я лично.
Она обернулась и обвела взглядом всех, сидящих на поляне.
– Двадцать пять лет я позволяла тебе решать, Арман. Ты советовался с Орвальдом, этим мерзавцем, который за нашей спиной крутил дела с Ладдаром и врал нам, врал бесконечно и бессовестно. Так вот… Теперь решать буду я.
Никто не решился ответить ей. Арман смотрел хмуро, губы его сердито перекосило, и сжатые кулаки покоились на коленях несколько угрожающе.
– Стало быть, ты все решила за нас, – сказал Джим, – и не позволишь никому вмешаться.
Рин даже кивать не стала. Просто посмотрела на него, спокойно встретив взгляд серых, как сталь клинка, глаз.
– Мы должны оповестить остальных, Рин, – с укором сказала Зара. – Джим и Арман правы. Мы связаны клятвой и долгом. Это бесчестно по отношению к тем, кто тоже хочет мести. Они ждали так же, как и ты.
– А страдали ли они так же, как и я? – тихо спросила Рин, прищурившись.
– Нет, Рин, ты в этом отношении всех переплюнула, – улыбнулся Мейс, и повисшее в воздухе напряжение сразу как-то спало.