– Госпиталь, по-моему, не был захвачен, да? – спросил Анхельм у ближайшего к нему мужчины, которого встретил как раз у входа в госпиталь. – Но ситуация могла измениться. Возьмите с собой самых крепких мужчин, у кого есть оружие. Пусть проверят коридоры. При нападении разрешаю стрелять на поражение. Но помните: заговорщики для нас полезнее живыми. Живые могут говорить. Как только займете позиции, пришлите ко мне человека. Действуйте, сестра! Но будьте осторожны.
– Да сбережет вас Сиани, ваша светлость! – Женщина очертила перед Анхельмом знак треугольника в круге, поклонилась и стала выбирать, с кем ей пойти. На помощь вышли шестеро мужчин, двое из них держали мушкеты гвардейцев. Они окружили ее и вышли из кабинета.
– Крепостной интендант здесь?
– Он убит, ваша светлость, я так слышал, – послышался голос мужчины в одеждах устроителя церемоний.
– Что вы такое говорите, Диметрий? – возмутился стоящий рядом волшебник. Его всклокоченные красные волосы, пышные красные усы и ярко-зеленая бархатная курточка выделялись ярким пятном среди белых воротничков и черных пиджаков. Такого нельзя было не запомнить. – Я видел его живым, он отстреливался из окна главной башни!
– То было когда, Мервис? Слышали взрывы? Может, его уже и нет!
– Отставить разговоры! – приказал Анхельм. – Мервис, каким типом магии вы владеете?
– Огонь, ваша светлость.
– Возьмите подмогу, четверых человек, поднимитесь в башню и разыщите интенданта. Если он ранен, немедленно несите к доктору. Если его нельзя переносить, приведите доктора к нему. Если он мертв, то займите башню и пришлите ко мне человека с докладом. Разрешаю огонь на поражение. Выполняйте!
К волшебнику выдвинулись двое мужчин. Дюжего сложения, но раненые. Один был с перемотанной обрывком материи головой, другой – с подбитым глазом и свернутым в бок носом. Волшебник осмотрел их, издал тяжелый вздох сожаления и махнул им рукой, мол, за мной.
Когда они вышли, раздался взрыв такой силы, что, казалось, стены задрожали. Герцог едва устоял на ногах – схватился за чье-то плечо. Другие попадали. Женщины снова закричали и завыли в страхе. Где-то снаружи тут же пошла ответная пальба.
– Всем сесть на пол, обхватить руками колени, закрыть голову! – скомандовал Анхельм.
Раздался еще один взрыв: с высокого потолка стал сыпаться декор: лепнина отваливалась, большая хрустальная люстра задрожала, закачалась и издала жалобный стон.
– В стороны! – заорал Анхельм. Он схватил за руки ближайшую к нему женщину и рванул ее на себя. Она с визгом упала ему на грудь, Анхельм оттолкнул ее в сторону, отпрыгнул, свалился, закрыл руками голову… В этот миг люстра грохнулась на каменный пол, окатив градом осколков всех, кто не успел убраться подальше. Свечи попадали, огонь поскакал по одеждам, люди страшно закричали…
– Туши пожар!! – закричали разом и Анхельм, и другие.
Горящих бросали на пол и хлопали по огню всем, что попадалось под руки. Пожар удалось сдержать, но тут одна женщина заполыхала целиком: огонь пожрал платье из органзы, хозяйка в секунду превратилась в живой факел. Заметавшись в панике, она упала на начальника канцелярии, подожгла и его тоже, они вместе рухнули, крича от боли и ужаса… Кто-то сорвал с карниза портьеры, набросил на них, и огонь удалось потушить. Когда их освободили, зрелище предстало кошмарное: обожженное лицо женщины покраснело, вздулись крупные волдыри, ресницы и брови были съедены пламенем… Начальник канцелярии пострадал меньше: черные пятна остались на прожженном сукне, опалило часть волос, несколько мелких осколков стекла впились в щеки и руки.
Анхельм ощутил приступ тошноты и отвел взгляд. Сглотнув, он приказал:
– Все, кто ранен, лежите и не двигайтесь, вам окажут помощь! Вы и вы, – он позвал одного мужчину, стоявшего ближе всех к упавшей люстре, и другого, кто был на шаг дальше, – возьмите что-то подходящее и сгребайте осколки к люстре. Берегите ноги, не наступите на стекло! Повторяю: ваши ноги должны быть целы!
– Ваша светлость, может быть, нам стоит перейти в тронный зал? – спросил кто-то из толпы.
– Нет, там шел бой, ворота нельзя закрыть наглухо.
– Большая обеденная зала! – крикнул кто-то из дальнего угла комнаты. – Она запирается на засовы! Двери целы, я знаю!