Анхельм взял подчиненного за плечо и отвел в сторонку, где никто не смог бы услышать их разговор.
– Перед прибытием сюда я имел несчастье познакомиться с гвардейцами императора, господин Хоффс. Вы наверняка знаете, что на меня открыл охоту императорский советник…
Услышав последнее слово, Хоффс сделался еще меньше, лицо его посерело, однако он не задрожал. Не испуг не отразился в глубоких серых глазах, а глухая ненависть. Анхельм крепче сжал его плечо.
– Я знаю, вы получили приказ о моей поимке, иначе не стали бы со мной пререкаться там, наверху. Получили?
– Так точно, ваше… Ваша светлость. Но я был так смущен этим приказом, что не решился действовать. Вы защищали нас, рискуя жизнью…
Анхельм кивнул.
– Я благодарен вам за помощь. Господин Хоффс, советник желает моей скорейшей кончины и пойдет на все, чтобы ее обеспечить. Ему наплевать, как будет чувствовать себя страна, захватят ли ее, начнется ли революция, война, вселенская катастрофа… Ему все равно. Его цель – я. Потому что я – угроза его власти. Именно поэтому он увез императора далеко на восток, за Драконьи горы, и сейчас даже боги не ведают, что происходит с его величеством и жив ли он вообще.
– Ваш отец жив, – ответил Хоффс тихо, и тут уже настала очередь Анхельма замереть от удивления.
– Я же не слепой, ваше высочество. Я видел его величество каждый день и способен заметить сходство отца и сына. Сначала я растерялся, я не понимал, как такое возможно, но потом вспомнил вашего дядю, его превосходительство Римера…
– Да, господин Хоффс, вы совершенно правы, – снова оборвал его Анхельм. – Я – сын императора. Сын, от которого его вынудили отречься. Но запомните, господин Хоффс, об этом никто не должен знать. Поэтому не называйте меня высочеством, величеством или как угодно еще. У страны есть законный правитель, которого я намерен либо вернуть на трон, либо найти ему отличную замену. Но я не намерен становиться императором и как только пойму, что моя работа сделана, что правление находится в надежных руках, я исчезну. У меня есть более важные задачи, если вы понимаете, на что я намекаю.
– Я не понимаю, ваше… ваша светлость.
– Кристалл, господин Хоффс. Кристалл. Мир трещит по швам. И мне предстоит его латать. К счастью, на моей стороне есть сила, которая позволит мне это сделать. Поэтому сейчас моя задача – временно стать, если вам будет понятно такое выражение, исполняющим обязанности императора. А ваша задача – помочь мне в этом. Первое, что я намерен сделать, – это издать указ о чрезвычайном положении, как я уже говорил, для этого мне потребуется типография. Затем я должен вызволить из плена наших военачальников и навести порядок в рядах полиции и армии. Но мое положение крайне шатко – я не должен сталкиваться с гвардейцами императора, иначе… – Анхельм только вздохнул. Но начальник канцелярии понял без лишних слов, что будет.
Глава 2.2.
Тут позади послышались шум и взволнованные возгласы, тяжелые двери зала открылись, стали заходить люди. В череде прочих внесли на носилках королевского интенданта.
Рослый пожилой мужчина с окладистой, но ухоженной рыжей бородой все время порывался встать и костерил на чем свет стоял тех, кто придерживал его за плечи – волшебника Мервиса и церемониймейстера Деметрия. Он кричал, что вполне может ходить сам и проклятая нога, которая была перевязана, и через повязки на которой просачивалась кровь, – это не повод укладывать его на носилки, как больную барышню. Анхельм поспешил навстречу. Интенданта уложили на широкую лавку, но тот отбился от назойливых помощников и попытался встать.
– Вас зовут Патрик, верно? – спросил Анхельм, силой усаживая интенданта обратно.
– И этот туда же! – возмутился мужчина, отпихивая руки. – Да в порядке я!
– У тебя сломана нога, осел! – прикрикнул на него волшебник. – И вежливее обращайся! Перед тобой его светлость!
Интендант сощурился и уставился на Анхельма. Тот смотрел невозмутимо, но губы чуть изогнулись в легкой, едва уловимой улыбке.
– Ваша светлость, значит… Так? – хмуро переспросил тот, кого назвали Патриком. – Не больно-то ты похож на герцога, скажу. Его светлость Атриди я знаю, Томаса Кимри и жену егонную. Знаю старую каргу Дорсен с дочкой-стервой, дурищу эту Доунбридж знаю, как облупленную, и отца, и деда ейного. А тебя, парень, впервые вижу. Ты чьих будешь ребенок?