Мысли Анхельма вернулись к словам упрямого старика о сыне. Если верить Хоффсу, то внутри замка был тот, кто ждал революционеров, готовый открыть им ворота и провести в святая святых. А это означало, что провокации в Вэллисе были только искоркой, а настоящий пожар решили перенести сюда, в столицу. И как удачно совпало время с отъездом императора и советника! Как будто этого момента и ждали!
В первые же часы после попытки захвата тронного зала Анхельм стал собирать всех жителей замка в канцелярии. Безалаберная, неорганизованная замковая стража смогла дать отпор только когда герцог лично вмешался в процесс организации, а потому натиск революционеров удалось сдержать лишь вполовину. Некоторые из пострадавших говорили, что основную часть революционеров удалось остановить еще в нижнем дворе, а те, кто успел проникнуть внутрь, закрыли себя в ловушке коридоров замка. Но в реальности ни Анхельм, ни начальник замковой стражи, ни начальник гвардейцев, приставленных к охране императора, до сих пор не располагали информацией о текущем положении дел. Конечно же, Анхельм распорядился как можно скорее провести разведку боем, но что делать дальше, после получения данных разведки, он не представлял. Боги свидетели – герцог был блестящим экономистом, превосходным финансистом, умелым биржевым игроком и опытным управляющим. Но он не был полководцем, не знал военного дела... Знал только, что Сорин-Касто, бывший оплотом силы и безопасности, стал территорией беды, и ему придется с этим разбираться.
– И что мне со всем этим делать? – спросил он у огня.
– Пва-ан сос-стафить, – сказал кто-то невидимый голосом, похожим на шепот ветра. Герцог мигом вскочил на ноги и схватился за оружие. Огляделся – никого.
– Пеф-фым девом, нато сос-стаф-фить пва-ан, – повторил голос. Теперь Анхельм расслышал в нем странные звуки, будто треск костра и шипение змеи одновременно.
– Где ты?! Кто ты?!
– Стесь. Пфиш-ше.
Анхельм во все глаза смотрел в камин на странный переливающийся мистическим светом огонек и теперь мог разглядеть что-то похожее на человеческое лицо из языков пламени.
– Кто ты?
Сзади послышались шаги, знакомый до зубовного скрежета голос тихо произнес:
– Это Палор, который по недоразумению не может назвать собственное имя.
– Ты сказал, нужен план? – переспросил Анхельм, не обращая внимания на Кастедара. По огню прошла рябь.
– Та-а. Опасайся еф-фо, – ответило пламя и растаяло. На смену странному огоньку пришел привычный, ничем не примечательный.
– Ваше высочество, потрудитесь отряхнуться от золы и очистить лицо от печной сажи. Ваши подчиненные не оценят, если вы будете похожи на трубочиста, – сказал Кастедар и вложил в ладонь Анхельму влажный горячий платок. Герцог машинально вытер лицо и наклонился к огню снова.
– Ты сказал, его зовут Палор. Кто он?
– Первородная стихия. Суть огня. Хранитель. До которого вам не должно быть дела. И которому не должно быть никакого дела до вас! – Демон многозначительно посмотрел в очаг.
– Я заболеваю, Кастедар, – сообщил Анхельм, уже понимая, что не оставит попыток пообщаться с Палором и при первом же удобном случае снова сунется в камин и будет говорить с огнем, пока не получит ответы на все вопросы. – Не знаю, как надолго меня хватит, мои бронхи снова воспалены. Ты можешь что-то сделать?
Кастедар смерил его взглядом.
– По причинам, которые должны быть вам полностью понятны, я не могу лечить магией, а средства, которое могло бы помочь в вашей ситуации…
Демон пожал плечами.
– Я попробую что-то придумать.
– Патрик согласился на операцию?
– Да. Сейчас он отдыхает.
– Есть ли новые донесения о захватчиках? В каком состоянии госпиталь?
Кастедар снова окинул его пренебрежительным взглядом и поморщился.
– Вы задаете странные вопросы, ваше высочество. Как будто я общался со всеми вашими командирами, а они отчитывались мне. Хотите знать? Пойдите и спросите. Но лучше вытрите сажу со лба, наконец, а затем сядьте на этот в высшей степени неудобный стул, именуемый троном, и ждите ваших подчиненных. Они будут с минуты на минуту.