– Я убил человека, – тихо проговорил Анхельм, вцепляясь в волосы. Его лихорадило, по телу разливалась неприятная тяжесть, оно словно цепенело.
– Привыкайте, – беспечно отозвался Кастедар. – Эти – не последние, кого вам придется убить, ваше высочество. За стенами этого замка полный город революционеров, они хотят захватить страну, которая по праву принадлежит вам. Мне известно, кто стоит за организацией революции, но я не скажу. В ваших задачах теперь остановить восстание и выучить очень важный жизненный урок. Какой? Вы узнаете его с первого взгляда. Итак, поднимайтесь, некогда рассиживаться. Революционеры захватили центральное здание полиции, у них есть оружие, и они не гнушаются его использовать. Их численность растет с каждой минутой, потому что к ним присоединяются сочувствующие. Их преимущество в мощной пропаганде. Вы не сможете командовать личной гвардией императора. Во-первых, они вам не подчиняются, во-вторых, у них приказ схватить вас. Так что их вам стоит опасаться более всего.
– И что же мне делать? – бессильно вопросил Анхельм. – Я вне закона… Как я могу что-то сделать?
– Вейлор покинул замок. Государь оставил трон и страну. Советник уехал вместе с ним...
Герцог продолжал смотреть на него, даже не понимая, что ему говорят.
– Очнись! – рявкнул Кастедар, впервые за всю историю их знакомства повысив голос. Анхельм уставился на него. Демон презрительно сощурился, на лице его проступили чешуйки. Он подошел ближе и вдруг наотмашь ударил Анхельма по щеке так сильно, что у герцога искры из глаз посыпались.
– Безвольная тряпка! – прорычал Кастедар и плаксивым голосом передразнил Анхельма: – «Что мне делать? Как мне быть?» Без Рин Кисеки никуда?! Чего ты стоишь, Анхельм Ример?! Скажи, стоит ли мне тратить свое время на тебя или лучше привести Илиаса? Уж он-то не упустит трон Соринтии!
– Ты тварь… – прошипел Анхельм, зверея. – Ты испоганил всю мою жизнь! Ты заставил меня убивать!
Герцог вскочил, схватил демона за горло, но тут же повалился, как подкошенный. Ладдар – о, теперь это уже был воплощение смерти Ладдар, а не скромный советник Кастедар! – усмехнулся. В его черных глазах горело мрачное удовлетворение, гладкая белая кожа превратилась в чешую.
– Так-то лучше. Вставай! Итак, наследный принц, в твоих руках трон Соринтии. Трон, который по праву рождения принадлежит тебе. Значит, что надо сделать?
Анхельм молчал. В голове было пусто и звонко, как на первых экзаменах.
– Прежде всего, надо зайти в канцелярию и навести свои порядки, – ответил демон презрительно. – Надо дать людям понять, кто сейчас управляет страной. И затем выяснить, кто на твоей стороне и собрать этих людей подле себя. А после того – обеспечить безопасность. Томас Кимри и его ближайшие заместители уже захвачены в плен, революционеры взяли его первым. Поэтому командовать армией будешь ты, маленький принц. Войска должны взять город в кольцо и отрезать все пути для революционеров. А теперь поднимай свой зад и вперед, на подвиги!
Ладдар сгреб Анхельма за шиворот и вынудил встать. Герцог растерянно побрел по залу, не зная, куда ему теперь идти. Канцелярия? Где она вообще?
– Я никогда не был в Сорин-Касто, – сказал он нерешительно. – Всего час назад я был заперт в той комнате, а теперь ты хочешь, чтобы я... взял на себя управление империей и… Ты хочешь, чтобы я подавил восстание?
Ладдар кивнул. Анхельм пошатнулся, как от удара. До него вдруг дошло, в каком положении он находится. Он теперь заложник, из которого любой ценой воспитают императора. Кукла, которой будут вертеть в интересах неких высших существ, которую возвысят или растопчут, которую без сомнений бросят на смерть ради их целей. Их план удался, а вот его планы потерпели крах. Если бы только Рин была с ним, то никто не смог бы его контролировать! Она была его свободой. Но его свободу отняли…
Анхельм бросил взгляд на портрет Вейлора на стене. Пули попали в раму, но не задели изображение, и в этом герцог увидел символ незыблемости правления монарха. «Стреляйте, режьте, жгите, – я все равно буду здесь, с вами и над вами!» – словно бы говорил портрет. Анхельм заглянул в глубокие синие глаза отца и вспомнил, почему императора боялись слабые и уважали сильные.