Он закончил довольно быстро – в лампе еще оставалось приличное количество керосина, чтобы немного почитать перед сном за чашечкой чая. Орвальд собрал бумаги, сложил в чемодан и пошел к бочке с водой. Когда он занес ковш над темной гладью, что-то остановило его. Мужчина замер. Смутное чувство тревоги нарастало с каждым ударом сердца. Огляделся: никого и ничего подозрительного. Снаружи тихонько шипел ветер, играя свежим снегом. В темном углу за медвежьей шкурой хрустела сеном коза. Орвальд внимательно оглядел каждую нишу, но никого не увидел. Тряхнул головой, вытер лицо.
– Разыгралось что ли?.. – он черпнул воды из бочки и затянул вполголоса:
По зиме вернусь в отчий дом,
Сяду за простой скудный стол.
Матушка нальет мне чайку…
На середине песни он прервался, снова тревожно вглядываясь в темные углы пещеры. Никого. Поставил котелок на огонь и, сев на стул, придвинулся к самой стене. Стал раскладывать книги.
– Что же остановился? – послышался чей-то низкий голос неведомо откуда. – Допой песню до конца.
– Кто ты?!
Послышался тихий шлепок, потревоженная ударом бочка с водой чуть загудела. Из темноты выступил на свет мужчина. Света огня хватило, чтобы увидеть его обнаженный торс, по которому стекали капельки воды, да выхватить из мрака часть лица.
– Ты… – ахнул Орвальд и вжался в стену, одновременно пытаясь нащупать рукой что-нибудь тяжелое. Гость кивнул и показал широкую клыкастую улыбку. Но радушия в этой улыбке было меньше, чем снега в пустыне. Сердце его превосходительства панически сжалось и забилось в два раза быстрее.
– Боишься меня? – с притворным огорчением и беспокойством спросил гость. – Ну-ну… Не стоит. Я не кусаюсь.
– Хо-о… – невнятно простонал Орвальд, глядя на острые клыки.
– Я сразу убиваю.
Фрис подошел ближе, наклонился и уперся руками в стену, лишив Орвальда возможности сбежать.
– Ты пока жив, – улыбнулся он. – Значит, у тебя есть шанс.
– Что тебе нужно?
Фрис развернулся и прошелся по пещере, оглядывая ее.
– То же, что и всем, в сущности. Молодую овечку с жирным бочком, бокал вина, интересную беседу, горячую женщину. Ничто человеческое мне не чуждо…
Он обернулся, стрельнув нехорошим взглядом по Орвальду. Снова подошел и наклонился так близко, что Орвальд увидел в темных глазах-омутах отражение своего испуганного лица.
– Я вот что хотел узнать. Скажи мне, приятно ли сотрудничать с ящером? Должно быть, гордишься собой? Ты же так удобно сбежал в тот момент, когда Рин приняла весь огонь на себя, ни волоска с тебя не упало.
– Я не мог ослушаться, – Орвальд постарался сделать свой голос твердым.
– А хотел?
– Какая же радость видеть, как страдает мой племянник?
Фрис оскалил зубы в хищной улыбке.
– А ты хитер оказался, признаю. Впрочем, тебя это качество больше спасать не будет.
– Чего ты хочешь от меня?
Фрис отошел и стал медленно обходить пещеру, разглядывая те вещи, что, видимо, казались ему особенно интересными. Орвальд в это время шагнул к ружью, быстро выхватил его и вскинул. Лучший момент для выстрела – Фрис стоял спиной. БАХ! – он спустил курок. Пуля не долетела до цели, застряв во взметнувшейся стене неведомо откуда взявшейся воды. Хозяин рек и озер обернулся и снисходительно поцокал языком.
– Человек! – позвал он. – Смертный! Ты совсем с ума сошел?
Орвальд застыл, не смея издать ни звука. Фрис вскинул руку, и в горле его превосходительства что-то сжалось и булькнуло, рот наполнился водой, словно его затошнило. Спазм схватил легкие, от боли мужчина упал на колени, ударившись о каменный пол. Закашлялся тяжело, надрывно. Вода наполняла его грудь, словно бы он тонул. Голова закружилась, он обессиленно повалился наземь… Фрис в один шаг скользнул к нему и ударил по спине.