Она закончила с перевязкой и убрала аптечку обратно в рюкзак.
— Отдохнём полчаса и двинемся дальше, — решила она. — До точки сбора ещё идти и идти.
— А где эта точка? — уточнил я, усаживаясь на пыльный стул.
— Заброшенная фабрика в Немецкой слободе. База номер три. Если остальные выбрались, они будут там.
— А если не выбрались?
Диана пожала плечами:
— Тогда будем выкручиваться сами. Но думаю, что Марта с Гарретом прорвались. Они не новички в таких делах.
Мы сидели в темноте, освещаемой только тусклым светом фонаря. Где-то далеко, наверху, наверняка продолжались поиски. Но здесь, в заброшенных катакомбах, мы были в относительной безопасности.
— Знаете, — неожиданно сказала Кристи, — я думала, что после освобождения всё будет проще. Что мы с Максом сможем жить спокойно. А оказалось…
— Спокойная жизнь не для таких, как мы, — отозвалась Диана. — Особенно сейчас, когда Серые объявили на нас настоящую охоту.
— Но должен же быть выход? Какой-то способ закончить всё это?
Она не знала правды обо мне. О том, что я — последний наследник императорского престола. О том, что моё существование — угроза всему режиму Демидова.
— Выход есть всегда, — уклончиво ответил я. — Просто иногда он не такой, как хотелось бы.
Прошло минут двадцать. Диана решила, что пора двигаться дальше. Мы покинули временное убежище и двинулись по туннелям метро. Идти пришлось прямо по путям — платформы на многих станциях обрушились.
Фонарь выхватывал из темноты ржавые рельсы, покорёженные вагоны, застывшие навечно в туннелях. В одном из них мы увидели скелеты — видимо, тех самых людей, которых Серые выкурили газом во время революции.
— Не смотри, — я закрыл Кристи обзор. — Идём дальше.
Туннели петляли, разветвлялись, сливались. Диана уверенно вела нас, явно зная дорогу. Наконец впереди показался ещё один технический выход.
— Тихо, — предупредила она. — Сейчас проверю.
Диана поднялась по лестнице, осторожно приоткрыла дверь. Прислушалась, высунулась наружу.
— Чисто, — шепнула она. — Выходим.
Мы выбрались на поверхность. Город встретил нас предрассветной тишиной. Небо на востоке начинало светлеть — до рассвета оставалось не больше часа.
— Где мы? — спросила Кристи, оглядываясь.
— Окраина Немецкой слободы, — ответила Диана. — До фабрики минут сорок ходу. Если не нарвёмся на патрули.
Мы двинулись дальше, держась теней. Несколько раз приходилось прятаться — мимо проезжали полицейские машины, прочёсывающие район. Но в основном путь был спокойным.
Немецкая слобода отличалась от остальных районов города. Здесь сохранилась старая европейская архитектура — узкие улочки, дома с черепичными крышами, маленькие площади с фонтанами. Когда-то здесь жили иностранные купцы и ремесленники. После революции многие уехали или были убиты, и район постепенно пришёл в упадок.
Заброшенная фабрика «Стаханов и сыновья» располагалась на самой окраине района, у старого канала. Массивное кирпичное здание с высокой трубой производило гнетущее впечатление. Окна были выбиты, стены покрыты граффити, часть крыши обвалилась.
— И здесь наша база? — с сомнением спросил я.
— Одна из запасных, — кивнула Диана. — Выглядит как руины, но подвалы вполне пригодны для жизни. И главное — никто не догадается искать нас в такой дыре.
Мы обошли здание по периметру. Диана явно искала что-то конкретное. Наконец она остановилась у неприметной двери, ведущей в подвал.
— Здесь, — сказала она и постучала особым образом: три коротких, два длинных, снова три коротких удара.
Прошло несколько секунд. Потом дверь приоткрылась, и в щели показалось дуло автомата.
— Пароль? — раздался напряжённый голос.
— «Рассвет близок», — ответила Диана.
Дверь распахнулась. На пороге стоял Ганс с автоматом в руках. Увидев нас, он заметно расслабился.
— Выбрались, все-таки… — выдохнул он. — Марта уже всех на уши поставила. Проходите быстрее.
Мы спустились по узкой лестнице в подвал. В отличие от верхних этажей, здесь кипела жизнь. Люди устанавливали оборудование, раскладывали оружие, обустраивали спальные места. В углу гудел портативный генератор, обеспечивающий минимальное освещение.
— Диана! Макс! Кристи! — из глубины помещения выбежала Марта. — Вы живы!
К моему удивлению, она обняла всех троих по очереди. Такой эмоциональности от сурового лидера сопротивления я не ожидал. Это на нее так повлияла смена моего статуса в ее глазах?