— Мы в порядке, — сказала Диана. — Хотя пришлось прорываться с боем. У Кристи лёгкое ранение, я уже обработала.
— Хорошо, — Марта окинула нас оценивающим взглядом. — А остальные? Кто-нибудь ещё с вами шёл?
— Был один… Семён, — Диана покачала головой. — Но он попытался сдать нас Серым.
Лицо Марты потемнело:
— Где он сейчас?
— Остался на рынке. Макс вырубил его, когда тот попытался в нас стрелять.
— Понятно. — Марта помолчала, потом добавила: — Жаль. Но теперь это не наши проблемы.
Марта кивнула и повернулась к одному из бойцов:
— Продолжайте обустраиваться. Выставьте часовых по периметру. И проверьте все входы и выходы — нам нужны пути отхода на случай облавы.
Потом она снова посмотрела на нас:
— Макс, Гаррет ждёт тебя. Сказал, что нужно поговорить. Он в дальней комнате. — Она указала на коридор, уходящий вглубь подвала. — Кристи, тебе нужно отдохнуть. Диана, покажи ей, где можно прилечь.
Кристи попыталась возразить:
— Я хочу пойти с Максом…
— Тебе нужен отдых, — мягко, но твёрдо сказала Марта. — У вас с Максом будет время поговорить позже.
Я побрёл по указанному коридору, машинально отмечая, насколько огромным оказался этот подвал изнутри. Чёртова фабрика — снаружи развалюха, а внутри целый лабиринт из комнат и переходов. Идеальное место для крыс вроде нас.
Гаррет обнаружился в самой дальней комнате. Старик сгорбился над каким-то подобием стола — обычная доска на козлах — и щурился на бумаги в мерцающем свете керосиновой лампы.
— А, вот и наш герой дня, — хмыкнул Гаррет, поднимая голову. Его глаза блеснули в полумраке. — Живой, что уже хорошо. Садись, рассказывай, как добрались.
Я рухнул на шаткий стул, который тут же протестующе скрипнул. Ноги гудели, в висках пульсировало, а адреналин только начинал отпускать.
— «Добрались» — громко сказано. Скорее, выползли на брюхе из самой преисподней, — я потёр лицо грязными руками, ощущая под пальцами запекшуюся кровь и грязь. — Серые обложили рынок как лисью нору. Погоня, стрельба, а потом ещё и предательство своего же… В общем, день как день.
Гаррет отложил бумаги и подался вперёд. В его глазах блеснул знакомый огонёк — смесь профессионального интереса и настороженности.
— Расскажи по порядку, Макс. С самого начала.
Я глубоко вздохнул и изложил всё как было, не пытаясь сгладить углы. Рассказал про Семёна — как он получил ранение и тут же решил нас продать; про то, как мы прорывались через кольцо Серых, пока пули вспарывали асфальт в сантиметрах от нас; про заброшенную станцию метро с её жуткими туннелями, где до сих пор лежат скелеты людей, задушенных газом во время революции.
Старик слушал молча, лишь изредка барабаня пальцами по столу. В мерцающем свете керосиновой лампы его лицо казалось высеченным из камня — только глаза оставались живыми, впитывая каждое моё слово.
— Семён… — Гаррет медленно покачал головой, когда я закончил, и в этом жесте было больше усталости, чем удивления. — Не первый, не последний. Страх смерти ломает людей сильнее, чем боль или пытки. Видел бы ты, что творилось во время революции, — его голос стал тише, словно он говорил с самим собой. — Друзья сдавали друзей, сыновья выдавали отцов. Все принципы, вся верность — всё летело к чёрту, когда на кону стояла жизнь.
Он поднял взгляд, и на его лице появилась кривая усмешка.
— Запомни золотое правило, Макс: в нашем грязном деле нельзя никому полностью доверять. Никогда.
— Даже тебе, старик? — вырвалось у меня прежде, чем я успел подумать.
Гаррет оскалился в улыбке, которая сделала его похожим на старого, но всё ещё опасного волка.
— Особенно мне, пацан. Я слишком долго живу в этом дерьме, чтобы быть кристально чистым. — Он машинально потёр шрам на подбородке. — Хотя в моём случае у тебя есть одна небольшая гарантия — я дал клятву присяги твоему отцу. А такие клятвы…
Его голос упал до шёпота, в котором слышалась смесь почтения и горечи.
— Они как цепи, понимаешь? Держат крепче любой верности, любой привязанности. Даже когда всё внутри кричит «беги», ты не можешь.
Мне показалось, что в этот момент в его глазах промелькнула боль.
— Но хватит лирики. У меня новости. И представь себе, не все дерьмовые. — Он постучал по бумагам на столе. — Наши потери куда меньше, чем мы боялись. Большинство групп прорвалось. Есть раненые, но все ходячие. Мы выкарабкались, Макс.
— А что с базой? С «Пьяной Елью»?
— Серые сожгли ее дотла, — мрачно сказал Гаррет. — Пятеро наших остались прикрывать отход основной группы. Они… не успели выбраться.