Смерть князя
В первые за всю историю существования альянса светлых рас объединенная армия потерпела сокрушительное поражение. И это с учетом того, что вампиры понятия не имели о месте и времени нападения, не говоря уже о том, что альянсу помогал один из культов некромантов, члены которого хотели заполучить Кристалл хаоса, хранившийся у князя эльфов Аэгора.
Предсказуемым было то, что поражение в этой битве приведет к трениям в рядах союзников и вскроет немало гнойников. Для эльфов все усугубилось тем, что более сотни представителей расы присягнуло человеку, лишенному покровительства богов своей расы, но сумевшему не просто выжить, а стать главой одного из значимых кланов вампиров и при этом каким-то образом вернуть из небытия одну из почитаемых эльфами богинь - Солему.
Такой поворот событий вызвал негодование приближенных людского императора. Они считали, что племянник правителя эльфийского народа обязан объявить изгнанниками тех, кто присягнул изгою. Вот только Аэгор смог получить у правителя Линдира разрешение не поступать подобным образом из-за того, что все эльфы, фактически, стали храмовой стражей и слугами в храме богини, которую когда-то почитали представители всех рас.
Князь из историй своего деда знал о тех временах, когда к храмам богини утешения стекались тысячи паломников. По рассказам, в эти уже позабытые времена богиня одаривала каждого частичкой своего счастья, избавляя страдающих от ненависти в сердце. Вот только жизнь богини была коротка даже по меркам людей. Всего через полвека она исчезла и больше никогда до настоящего времени не откликалась на молитвы.
Князь осознавал, что причиной согласия правителя послужила не убежденность племянника в правильности такого шага, а то, что среди присягнувших была младшая дочь Линдира. Эту тайну знала лишь семья правителя, для всех остальных девушка погибла в бою, прикрывая отход своих товарищей. Естественно, Линдир старался защитить свою дочь, хотя и осознавал цену, которую при необхоидмости придется заплатить за этот шаг.
*****
Три месяца с момента казни лже-жрецов в Тартане.
– Наши братья в империи вампиров были уничтожены, – сообщил некромант своим собратьям, занимавшим жреческие посты в царстве эльфов.
– Вам удалось узнать причины?
– К сожалению, нам удалось узнать лишь то, что было объявлено во всех поселениях вампиров: «В столице был обнаружен и уничтожен отколовшийся от Некрополя культ вампиров, который удалось раскрыть верховному кругу жрецов при помощи посла некромантов в империи».
– Эти кретины несколько веков даже не подозревали о жертвенных алтарях, а тут смогли уничтожить сразу всех, да еще и найти скрытые жертвенники? – скептически посмотрел на молодого некроманта старик, уже четвертое столетие являющийся членом культа.
– Так было объявлено в империи вампиров, в которой у нас больше нет верных последователей культа.
В таком случае, нам нужно спровоцировать новую атаку на столицу, в суматохе захватив несколько десятков младших жрецов, чтобы, как минимум, выяснить истинные причины гибели собратьев, а в идеале - ввести новых членов культа в ряды жречества вампиров.
– В данный момент это невозможно.
– С чего бы ты решал за правителей?
– По крайней мере, эльфы не станут участвовать в нападении до тех пор, пока племянник правителя и его сторонники заявляют о бессмысленности новой атаки на настороженного врага.
– В таком случае, он должен замолчать навсегда.
– Как скоро?
– Вчера.
*****
Девушка, которая уже три месяца как вошла в брачный возраст, но до сих пор не была замужем из-за гибели жениха, сидела под деревом на лугу, несколько веков принадлежавшем ее семье, и любовалась родовым замком. В такие вечера, как этот, она всегда приходила на луг, откуда был отчетливо виден ее родной дом. Тут она могла побыть сама собой, так как даже ее охрана оставалась в удалении, чтобы не нарушать покой девушки.
Вот только сегодня Тиалис не могла найти себе места. Почему-то даже здесь, где обычно ей удавалось расслабиться, она ощущала какую-то угрозу. Ощущение было подобно шепоту ветра или журчанию ручья, а потому ее волнение окружающие списывали на переживание из-за гибели избранника, но никак не на нависшую угрозу для жизни дочери князя.