— Не совсем так, — обратился я уже к ней. — Мы-то нет. Вот те, кто с нами столкнется, вот они — да. Они, как ты выразилась, "в крупе".
— В смысле?
— Этот поезд бронирован. Вы ведь видели дополнительную третью тележку под каждым вагоном? И весит он соответственно. Паровозик, из тех, что таскают обычные поезда, он снесет, даже не заметив. Но даже если он сойдет с рельс, нам все равно ничего особо страшного не грозит — вагоны высшей степени безопасности. Этот поезд — верх всего, что только можно придумать!
— Верх всего, говоришь? — обратился ко мне Из.
— Да.
— А куда те два единорога в гвардейской форме унесли мою сумку с фибулой, раз уж речь о ней пошла?
— Она сейчас в сейфе охраняемого вагона для особых ценностей. Кстати, там еще и магическая защита должна быть, так что, думаю, воздействие фибулы сейчас исключено.
— Тэ-э-экс… Самый лучший поезд говоришь? — Деринг нерешительно оглянулась.
— Да?
— А где в этом самом лучшем поезде можно перекусить?
— И есть ли тут маффины? — тут же встрепенулась Дитзи. — Их не может не быть! Он для меня весь как маффин! Я их, кажется, даже чую!
— Ага, — кивнула Дэш. — Я бы тоже не отказалась чего-нибудь похавать!
— Агась! — ЭйДжей облизнулась. — А-т я че-т кроме яблок да той сухой гадости ниче не взяла. А пожрать и в самом деле не мешает.
— Ну, тогда у меня только один вопрос, — я сделал приглашающий жест. — Бар или ресторан?
— Ха! Ну, это просто! — ухмыльнулась РД. — Сначала опустошаем ресторан, а потом поглядим, надолго ли хватит местного бара! Все за мной!!!
И мы кинулись на разграбление!
ГЛАВА 28
День Веселья
Полуденное солнце, пробиваясь сквозь стеклянную крышу дебаркадера, ровными квадратиками ложилось на черную броню пышущего жаром злобного механического зверя, сдерживаемого машинистами.
Этот разгоряченный и взмыленный монстр только что влетел под своды невероятного вокзала, над которым переливалась золотом огромная надпись "Лос-Пегасус", тихо, почти бесшумно, проскользил большую его часть и, подобно сторожевому псу, влезающему в знакомую конуру, встал на запасный путь.
Бронированное чрево одного из вагонов распахнулось, выпуская из себя разномастный и, судя по выражениям лиц, не совсем трезвый десант.
Чуть впереди всех стоял не очень крупный, но ладный темно-серый жеребец-пегас с иссера-черной гривой в черной же парадной форме с серебряными галунами и аксельбантами. Нашивки на его плече свидетельствовали о звании капитана. Нагрудный же знак уточнял: не абы какого капитана, а капитана "Темной Гвардии" — личной стражи принцессы Луны. О том же говорила и кокарда на форменной, парадной фуражке. Метка тоже соответствовала своему владельцу — повернутый острием вниз меч на геральдическом щите.
Рядом, опершись на него и настороженно поглядывая по сторонам с видом совсем не городского жителя, стояла совсем обычная крупная, рыжая, зеленоглазая кобылка со светлой, выжженной солнцем и заплетенной в толстую косу гривой. На голове ее красовалась широкая коричневая шляпа, сама же она была облачена в коричневую же с зеленым воротом походную курточку с застежкой в виде небольшого красного яблока.
Справа от них расположилась еще одна парочка:
Он: Крепкий, статный, белоснежный красавец пегас со смолянисто-черной гривой и резкими, голубыми глазами. Снаружи он, на первый взгляд, казался типичным кантерлотским щеголем, но небольшой шрам на левом ухе и этот прохладный, трезвый взгляд… Они выдавали в нем нечто странное: спокойствие, расчетливость, умение оценить свои силы и либо ввязаться в драку, из которой он, несомненно, выходил победителем, либо найти способ ее избежать. Столь же странна была и его метка — еле различимый на его шкуре череп со скрещенными под ним мечами.
Она: Спортивно сложенная, голубая как небо в погожий день пегаска с яркими красновато-фиолетовыми глазами и совершенно неповторимого цвета гривой и хвостом, сочетавшими в себе все цвета радуги. Под стать им была и метка с радужной молнией, бьющей из облака. Ее глаза лучились счастьем, бегая из стороны в сторону и явно пытаясь запомнить каждый момент этого, несомненно, важного для нее дня, а по губам бродила задорная улыбка.
По другую сторону стояли две кобылки, но уж совершенно неординарных!
Одна — пегас песочно-желтого цвета с гривой, переливающейся оттенками серого, облаченная в серо-зеленый, потертый, военизированного покроя наряд с небольшим нагрудным кармашком. Довершал картину пробковый шлем на голове. Не казалась на таком фоне чем-то из ряда вон выходящим и метка в виде розы ветров на крупе. Ухмылка на ее лице свидетельствовала о твердом, но авантюрном характере и о том, что этому городу придется постараться, дабы удовлетворить ее требования.