— Проходи.
Открывшееся за дверью помещение лично мне больше всего напоминало кордегардию — место, где дежурит или отдыхает охрана. Она была сравнительно невелика, по крайней мере, те, что я видел до этого в гвардейских казармах, были значительно больше, однако достаточно вместительна. Здесь имелось все необходимое: пара двухъярусных кроватей, какие-то шкафы, стол, прочая мебель. А главное — здесь имелись стражники. Целых трое. И еще одна дверь, за которую меня тут же и вытолкали. За ней оказался еще один коротенький коридор с дверями в обоих его концах. Возле стены стояли стол с лампой и пара стульев. На одном из них дремал стражник, сразу, впрочем, проснувшийся и кинувшийся отпирать вторую дверь. За ней обнаружилась еще одна, но уже не дубовая, а решетка из весьма надежных на вид прутьев, внушительной толщины.
Еще один мощный толчок, сопровождавшийся на этот раз подножкой! Я рухнул на холодный каменный пол. Кто-то из охранников хохотнул. Лязгнула решетка. Стукнули замки в двери.
Я медленно поднялся, сел. Осмотрелся.
Сырая, полутемная комната. Единственный источник света — небольшая масляная лампа, подвешенная под потолком и лишь чуть освещавшая центр комнаты. В противоположной стене, под самым потолком, имелось небольшое окошко, забранное решеткой. Настолько узкое, что решетка была лишь для красоты, пролезть через него и так было невозможно. Откуда-то понизу тянуло холодом. Видимо, окно не было застеклено. Мебельное убранство было небогатым: простой стол с парой скамей в центре комнаты, отхожее ведро в углу да деревянные нары вдоль стен с набросанной на них соломой, судя по запаху уже подгнившей, вот и вся мебель.
В дальнем, самом темном углу что-то шевельнулось. Я поднялся с крупа и медленно пошел туда. На самом краю нар, нервно вжавшись в дальний угол, почти неразличимая в окружающем мраке, лежала маленькая рыжая пони.
— Не подходи!!! — взвизгнула она. — Я… я… Алекс???
Я неуклюже взгромоздился на нары:
— Да, Скуталу, это я.
— Прости я… Я подумала… — Скут всхлипнула.
Вместо ответа я просто притянул ее к себе.
— Слава Селестии, это ты… — уткнулся в меня мокрый нос. — Но как… Как ты здесь оказался? То есть…
— Ты ведь помнишь? Я обещал быть рядом, когда только смогу. Ну вот. Я рядом.
— Я… Я помню, конечно, но разве тебя не выгонят из гвардии, когда узнают?
— Возможно, — вздохнул я.
— И ты… Ты так спокойно об этом говоришь? — Скут чуть отстранилась и глянула мне в глаза.
— Ну, для этого они должны еще об этом узнать. Нет, они все равно узнают, это верно. Но весь вопрос в том, как и когда. Если прямо сейчас, то за такого гвардейца никто и битса не даст. Если же нет, то у меня еще есть шансы.
— А в чем смысл?
— Смысл в том, что я дал слово. Я не дам им сейчас просто так все погубить.
— А что тут сделаешь? Со мной все кончено… Все ясно… — Скуталу снова захлюпала носом, — Ну что меня может ждать? Конечно вас… с Дэши лишат опеки, а дальше… Хотя… Какое уж там дальше… Ну что может ждать такую, как я? Сиротский приют? И это еще в лучшем случае… А в худшем…
Она пошевелила ногами — звякнули цепи.
— Они что, и на тебя их нацепили?
— Ага… — грустно ухмыльнулась Скут. Утерла ногой нос. — Я, когда они меня в карету пихали, кому-то по зубам заехала… Пару раз… Пару-другую…
— Да… — выдавил я. — Тогда действительно… в лучшем…
— Вот… А ты говоришь… — Скуталу снова прижалась ко мне щекой. — Хорошо еще если не… А если еще и тебя… Из гвардии…
— Если я сейчас не смогу тебе помочь, то и в гвардии мне делать нечего.
— Помочь? — вновь заглянула мне в глаза Скут. — Да как тут…
— Они расспрашивали тебя о себе?
— Да…
— Сказала что-нибудь?
— Нет. Хотя не знаю почему… Смысла молчать уже не было — они забрали фотографию… где я с мамой… Там сзади ратушу видно… Поймут, что в Понивилле снято… А там…
— Тогда — плохо…
— А то…
— Тогда у нас всего один шанс…
— Да? Какой?
— Да все просто. Бежать.
— Отсюда? Как?
Я лег на нары лицом к лицу со Скуталу. Глаза в глаза.
— Еще не знаю… Еще ничего не знаю. Но мы что-нибудь обязательно придумаем!
— Хорошо бы… — Скут вздохнула, снова утерла нос ногой.
— Конечно придумаем. А пока, давай попробуем подремать хоть немного?
— Угу. Давай.
Подремать нам так и не удалось. Ни мне, ни, похоже, ей. Лезла в голову всякая ерунда: о выбарабанивании из гвардии; о том, что ждет Скуталу, если все пойдет не так, как надо… С такими мыслями не больно-то поспишь! Вот и мы только ворочались на жестких нарах, временами поглядывая друг на друга. Так продолжалось до самого утра. Вернее, пока, судя по окошку над потолком, не начало светать.