— И не подумаю!
— Дело твое, — серый спокойно убрал папку и пошел по переулку обратно. — Дело твое.
Он скрылся за поворотом.
Трикси утерла ногой выступившие на глазах злые слезы и поднялась. Да… Вот это был удар так удар! Но она не позволит каким-то там вымогателям так просто себя облапошить! Следовало немедленно вернуться в номер и все как следует обдумать.
До отеля она добралась еще очень нескоро. Сама толком не зная почему, но она еще битый час моталась по городу, запутывая, как ей тогда казалось, следы, а в результате чуть не потерялась сама. Но, вот, наконец, и отель!
— Мисс Луламун, — то ли позвал, то ли уточнил портье. — Вам здесь какая-то посылка.
С этими словами он достал большую и красивую коробку, перевязанную яркой ленточкой.
— Похоже на цветы, — зачем-то уточнил он.
— Цветы? — Трикси явно не ждала ничего подобного. — От кого?
— Увы, мисс Луламун. Их доставили почтой. Тут только ваше имя. Видимо, все записки внутри.
— Ладно, — кивнула "Великая и Могучая". — Давайте их сюда.
Она подхватила коробку и, кое-как удерживая ее в захвате, двинулась к номерам.
Когда она уже хотела войти в свой номер, под ее копыто попалось что-то бумажное. Она опустила взгляд. Под ногами у нее лежало письмо. Опять поклонники? Что-то многовато их уже на сегодня. Однако она подняла письмо и зашла в номер. Аккуратно заперев дверь, она поставила коробку на небольшой столик возле дивана, пристроила рядом вазу с фруктами, улеглась. "Ну-с. Почитаем!" — подумала она, надкусила яблоко и распечатала письмо.
Она подавилась. Письмо, освободившись от ее магического захвата, упало на пол.
Откашлявшись, Трикси раздраженно выкинула злосчастное яблоко и, подняв подрагивавшее в захвате письмо, перечитала коротенький текст еще раз:
"О Великая. Вы, несомненно, знаете об этом, но все же я рискну предупредить, что вам угрожает страшная опасность. Те из наших, да и не только наших, жителей, кто счел себя каким-то образом пострадавшими от вашей магии, как-то узнали о вашем местонахождении. Они наняли нескольких пони, назначив награду за вашу поимку, и, насколько я слышал, не обязательно живой. Берегитесь! Доброжелатель из Хуффингтона".
Нервно сглотнув, она принялась развязывать коробку. Дурацкая ленточка путалась и завязывалась в узлы, никак не желая позволить Трикси заглянуть внутрь. Наконец, не выдержав, та просто разодрала ее зубами.
Внутри лежали розы. Самые обычные, ярко алые, очень красивые розы.
Трикси осторожно, чтобы не уколоться, взяла букет в рот…
И тут же, заорав, бросила его на пол!
Розы на глазах начали чернеть, вянуть, рассыпаться прахом… Несколько мгновений, и на полу лежала лишь горстка трухи, по форме напоминавшая букет!
Ее взгляд упал на дно коробки, на котором было написано лишь одно слово: "СДОХНИ!!!"
Она потеряла сознание.
Очнулась она оттого, что ее тошнило. Ныла, звенела маленькими колокольчиками голова, распираемая, казалось, изнутри. Комната плыла перед глазами. Она попыталась подняться, чтобы хотя бы дойти до уборной, но ноги ее жили собственной жизнью, напрочь отказываясь подчиняться хозяйке. И началось…
Ее рвало. Рвало так, как никогда в жизни. Она даже не могла сказать, сколько это продолжалось. Лишь глубоко за полночь, когда ей стало чуть лучше, она смогла обдумать произошедшее. Обдумать и прийти к единственному возможному выводу — ее хотели убить. Вероятно, цветы были отравлены, но яд сработал не так. Или пока вообще не сработал и ее смерть еще впереди. Единственное, чего она пока не понимала — какова роль того серого пони, что преследовал ее сегодня? Но зато четко понимала другое — находиться в номере становилось опасно. А куда тут, впрочем-то, денешься? На дворе уже ночь. Если уж эти пони настолько психованные, чтобы отравить букет, то кто поручится, что ее просто не прирежут, как только она выйдет из здания? Да и сможет ли она выйти, ведь ноги еле держат ее? Трикси оглядела себя. Нет. Лучше она сдохнет тут, на этом загаженном диване, чем позволит кому-то увидеть ее в таком виде! Лучше умереть вот тут! Вот сразу! Вот прямо сейчас!
Не выдержав, она разрыдалась.
Громко и сочно лопнуло, разлетаясь, стекло! Огромный серый булыжник, просвистев, ударился в стену совсем недалеко от Трикси и, оставив в ней отпечаток, свалился на пол! С трудом, но разобрала она накарябанные на нем нецензурные слова, сводившиеся ко все тому же пожеланию ей скорейшей смерти.
На смену фазе рыданий, в общем-то, несвойственных ей, у Трикси пришла фаза бурной деятельности. Она принялась передвигать мебель с целью хоть как-то забаррикадироваться в номере и, может быть, как ей очень хотелось бы, если повезет, конечно, дожить хотя бы до утра. Когда она закончила, все, что оставалось незадействованным при строительстве баррикад напротив окон и двери, это валяющееся посередине комнаты одеяло, на котором она намеревалась провести остаток этой страшной ночи.