Наконец, наступило долгожданное утро. Грязная и опухшая от бессонницы Трикси лежала на одеяле. Лежала и пыталась думать. Надо было что-то делать. Так не могло больше продолжаться. За эту жуткую ночь кто-то несколько раз пытался вломиться к ней в номер. Сначала — тихо и аккуратно, пытаясь вскрыть дверь. Потом — через окна. Слава Селестии, что баррикады выдержали те удары, что сыпались на них!
Где-то снаружи, за стенами номера, раздался непонятный звук, настороживший ее. Она поднялась на свои еще ватные, плохо слушавшиеся ее ноги. Подковыляла к двери. Прислушалась.
Кто-то шел по коридору. Сразу несколько пони. Трое, может, четверо, не меньше. Нехорошо. Трикси как могла быстро принялась разбирать завал, закрывавший окно. Пусть даже это кто-то совершенно посторонний и не к ней. Все равно. Надо успеть.
Ее сердце замерло, когда раздался стук в дверь!
— Кт… Кто там? — срывающимся голосом спросила она.
— Мисс Трикси Луламун? — раздался из-за двери властный голос. — Это городская стража. Именем Селестии, откройте!
Трикси осторожно, отвалив от открывавшейся, по счастью, внутрь, за что она уже успела поблагодарить нерадивых строителей этой ночью, двери подпиравший ее увесистый столик, приоткрыла ее. Чуть-чуть. Только чтобы видеть коридор. И троих стражников, стоящих перед дверью.
— Д-да? — прошептала она.
— Мисс Трикси? — заговорил тот, что стоял ближе всех, красивый и статный белый жеребец с черной гривой, выбивающейся из-под шлема.
— Д-да…
— Прошу вас проследовать с нами.
— А… А в чем д-дело?
— Вы обвиняетесь в мошенничестве. Именем Селестии, вы арестованы. Прошу проследовать с нами.
Трикси плохо осознавала, что она делает. Она захлопнула перед носом стражника дверь и кинулась к окну! Второй этаж. Внизу — полотняный навес. Она никогда не делала ничего подобного и надеялась, что и не будет, но…
— Ломай дверь! — раздалось из коридора.
Ударили копыта. Затрещали доски. Трикси зажмурилась.
Стражники ворвались в комнату. Их встретила полная разруха: валяющаяся мебель, грязь, кое-что похуже… И занавески, колышущиеся от ветра, на распахнутом настежь окне.
Белый подошел к окну и вгляделся во что-то в дали.
— Спасибо ребята, — повернулся он к остальным, брезгливо оглядывавшимся вокруг и морщившим носы. — Вы свободны.
Трикси неслась по улицам просыпающегося города почти не разбирая дороги. В голове стучало только одна единственная мысль — добраться до огромного цветника в центре города. Она не знала почему, но просто чувствовала, что безопасность ей сейчас может обеспечить только тот странный серый пони, что еще вчера предлагал ей выкупить ту несчастную папку. Это было просто какое-то странное, жеребячье ощущение, что вот стоит ей оказаться рядом с ним, как все вдруг наладится, все станет хорошо. Крутилась, впрочем, рядом и вторая мысль, от которой ее начинало знобить — что если его там не окажется? Что если он уже отдал кому-то папку? Что если грязная и ободранная единорожка, бегущая сейчас по пустынным пока еще улицам, просто уже стала ему не нужна? Трикси споткнулась, упала, до крови разодрав ногу, но, даже не замечая этого, вскочила и галопом понеслась дальше. К Дискорду все! Лишь бы добраться до цветника! Лишь бы ОН был еще там!
Он был там! Она даже представить себе не могла, что испытает такое облегчение при виде этого серого вымогателя, просто сидящего на скамье и смотрящего на нее! Не выдержав, Трикси упала перед самой скамьей, да так и осталась лежать, у нее не было уже больше сил даже на то, чтобы самостоятельно подняться.
Серый не спеша опустил на нее взгляд.
— И так. Вы все-таки пришли? — ни один мускул на его лице не выдал его.
— Да, — задыхаясь, выдавила Трикси. — Да… Я… Да.
— Видимо, Вы изменили свое мнение?
— Да.
— И Вы что-то хотите мне сказать?
— Я… согласна… на все.
— Ну, так уж и на все? — серый ухмыльнулся.
Трикси залилась краской, укусила себя за губу. На глазах выступили слезы:
— Да на… на все, если… если даже ты об… этом…
Две капли упали на дорожку.
— Успокойтесь и сядьте на скамью, — сказал вдруг серый совсем иным голосом и подал ей копыто. — Не надо считать нас за последних ублюдков. Мы не потребуем ничего такого. Никогда. Но!