— И почему не сдал сразу? Почему помог Трикси? Почему заставил меня остаться тут? Я ведь могу рассказать твоему отцу о твоей нам помощи. Не боишься?
— Нет. Я сам уже все ему рассказал.
— Как? — Свити оторопела. — Рассказал?
— Да.
— И… как он…
— Нормально. У нас есть способ вернуть все, что вы украли.
Свити села на пол. Прижала ушки. Приложила копытца к голове.
— Не-по-ни-ма-ю… — прошептала она. — Зачем ты все это затеял?
— Чтобы ты осталась тут, — просто, как что-то само собой разумеющееся, сказал Мисеркнакер.
— Т-то есть… Я в роли… игрушки, да?
— Нет, — Филти сел рядом. — Не знаю. Не могу описать. Слишком сложно.
— Да не старайся, — Свити нагнулась, пряча глаза. — Все с тобой ясно.
— Я еще сказать хотел… Ты… это… если куда-то выйти захочешь… или там… еще… чего-нибудь… По территории поместья… если захочешь… Свободна… Только ты это… сбежать не пытайся, ладно?
Ответа он так и не дождался.
Филти уныло брел по аллее, по которой еще вчера с такой радостью вел Свити в дом. Он пытался понять. Понять самого себя. Он совершенно не отдавал себе отчет в том, что он сейчас творил. Не понимал, зачем он ввязался в эту двойную или даже тройную игру. Чего он вообще хочет? Дать понять папаше, что его барахло не самое главное в жизни? Нет. Тот не поймет. Заставить Свити остаться тут, с ним? А чего он этим добьется? Помочь кому-то вроде Трикси? Да нет. Просто разнообразить свою жизнь? Да, но… Ради чего он все это начал? Почему не сделал вид, что ничего не слышал и не видел? Почему не сдал их сразу? Почему не помог просто так? Почему рассказал отцу? Ни на один из этих вопросов у него не было однозначного ответа. Ответ был только на вопрос: Почему он заставил Свити остаться? Но и тот был до мерзости прост — он не мог не попробовать. И все. Такой вот ответ. Может, стоило бы и на остальные дать именно его, но даже этого он не мог. Не было у него и ответа на вопрос: Что он собирается делать дальше? Положим, украденное отцу он действительно вернет. Свити? Держать ее он, конечно, не станет. Пусть только вернут что украли. Он уселся на скамью. Ту самую скамью своего вчерашнего позора, о котором сегодня ему и подумать-то было противно. Сел. Уставился на землю перед собой. К Дискорду все это, все эти вопросы. Вопрос надо решить один: Что делать дальше? И на этот вопрос ответ нужно найти немедленно! Быть может, это станет одним из тех поворотных вопросов, которые в дальнейшем способны повлиять на всю его жизнь. Филти согнулся, обхватил голову ногами — от всего этого у него начала ныть голова. Как же ему сейчас хотелось, чтобы пришел кто-нибудь, кто решил бы его проблемы. Ну или хоть подсказал бы путь к этому решению. Он огляделся. Только кусты вокруг. Да и как иначе, он же в лабиринте? Так ничего толком и не решив, Филти встал и поплелся домой.
А дома его ждала картина, от которой он просто остолбенел.
Он решил заглянуть в тот коридор, что вел в комнату Свити. Трое здоровенных наемников двигали шкаф, закрывая им дверь, что вела в ее комнату! Рядом, естественно, стоял его отец.
— И запомни! — громко говорил он. — Ты можешь не есть. Ты можешь не пить. Ты можешь не спать. Ты можешь творить что угодно. Но! Или ты выйдешь отсюда с моим сыном и будешь жить с ним долго и счастливо, или вообще не выйдешь!*
У-у-уй! Филти с силой провел ногой по лицу. И после этого вы говорите, что у него нормальный отец?
— И что ты здесь творишь? — без предисловий обратился к тому он.
— Твое будущее. Я заставлю ее выйти за тебя.
Мисеркнакеру сильно захотелось съездить кому-нибудь по лицу. Может, даже себе.
— Отец!
— Да?
— А ты вчерашний день хорошо помнишь?
— Не очень, если честно, а что?
— А в комнату за сегодня хоть раз заглядывал?
— Нет.
— Так вот загляни! — Филти едва не выругался. — Она года на два моложе меня! Что ты там собрался делать?!
— Да?
— ДА!
— Тогда… Тогда ничего. Уходим ребята. Шкаф поставьте на место.
И, дождавшись пока те это сделают, Растлер Мисеркнакер быстро удалился. Филти даже не сомневался — будет продумывать план помощи сыну номер два.
— Старый озабоченный идиот… — пробормотал он вслед. И уже громче. — Свити! С тобой все в порядке там?
— А тебе какое дело? — услышал он в ответ. — Я уже сказала… кому-то там, что есть я отказываюсь. По крайней мере, сегодня.
— Я… услышать тебя хотел…