— Сбежал?
— Почти. Устроился матросом на торговую посудину. В тот же день судно вышло в море. А на следующий — погибло.
— То есть?
— Начался сильный шторм. Старое корыто не выдержало и пошло ко дну. Наш беглец оказался единственным, кто не сумел спастись.
— Печально, — притворно вздохнул я. — Страсть к наживе его погубила.
— Ну да, — не поняв, кивнул "отставник".
Твайлайт, тем временем, не оставляла попыток разобраться в природе камня. Так же, как в свое время с фибулой, она сосредоточилась на статуэтке. Та окуталась сизым облачком, по которому, время от времени, проскакивали какие-то искры. Но, к ее непомерному удивлению, более ничего не происходило. То есть, если я правильно это понимаю, статуэтка была по своей природе статуэткой и никакими жуткими тайнами не обладала.
— Уф! Безнадежно, — наконец отстранилась она. — Это обычнейший камень. По крайней мере, на вид. Как жаль, что я не получила его раньше!
— Тогда у тебя есть на это сегодняшняя ночь, — подумав, махнул копытом я.
— Правда? Спасибо! Я непременно что-нибудь узнаю!
— Узнай заодно о том, кто его там поставил. Понилдор, кажется, его звали.
— Хорошо. — Твайлайт метнулась к двери. Распахнула ее. Заорала: — Спайк! Спайк! Тащи книги!
Ровно через секунду перед входом материализовался маленький дракончик с огромной, многократно его превосходящей в размерах, кипой книг.
— Тут! — натужно отрапортовал он.
— Спасибо, Спайк. Сложи их, пожалуйста, тут, в уголке. Я очень, очень постараюсь что-нибудь найти. Я обещаю, — обернулась она уже к нам со смущенной и, кажется, извиняющейся улыбкой.
Я лишь кивнул.
Мысли мои были уже более заняты завтрашним походом, чем остатками сегодняшнего дня. Извинившись и пояснив, что хочу еще кое-что проверить, я вышел. Мне и в самом деле представлялось необходимым еще раз поговорить со всеми, проверить готовность лагеря к ночевке и, быть может, провести еще одну тренировку. Все это заняло у меня почти весь остаток дня. Настолько "почти весь", что вернулся я уже к моменту, когда Эплджек устраивала подруг на ночь, предвещавшую нам, несмотря на разблокированные комнаты нижнего этажа, новые определения слова "теснота".
Спать мы отправились сразу на закате, что было не совсем привычно для большинства, но завтра предстоял тяжелый день, и мы это прекрасно осознавали. Каких-то полчаса после захода солнца, и лишь в гостиной горел несильный огонек кристалла, выхватывая из темноты увлеченно листающую справочники Твайлайт, да Тимберхоста, решившего посторожить наш сон.
Я не мог заснуть. Почему на сей раз? Не знаю. Просто смотрел сейчас на спящую, почти нос к носу со мной, Эплджек, ощущал шеей дыхание Скуталу, слушал тихое посапывание Эпл Блум где-то за спиной. Казалось бы! Полная идиллия. Все в порядке. Все, кто мне дорог — тут, рядом. И даже завтрашний поход не выглядит чем-то столь уж опасным — путь известен. Наслаждайся себе сном. А я не мог! Не мог и все тут! Почему-то не покидало какое-то странное ощущение. Ощущение того, что, может быть, все это в последний раз. Конечно, я старался гнать его от себя, но раз от разу оно возвращалось, становясь все сильнее. Зачем? Отчего? Почему? Непонятно. Однако время шло, воспаленный разум приходил в норму. Я не то чтобы быстро, но плавно опускался в сон.
Из крытого фургона, выделявшегося среди прочих свежей зеленой краской*, поверх которой были намалеваны жирные красные кресты, раздались взволнованные взвизги. Похоже, Скуталу вновь пересказывала подругам историю своего знакомства с Тварью, теперь в соответствующих декорациях.
— Напомни мне, — повернулся ко мне идущий рядом Из. — Какого… сена мы потащили их с собой??!
Вот уже несколько часов, как наш штурмовой отряд двигался по Вечнозеленому Лесу в направлении кургана. Оказалось, что правы были те, кто заявлял, что войско движется тем медленнее, чем оно больше. У нас не было войска, но даже без него мы уже ощущали это в полной мере. Начиная с того, что нам не удалось выступить с рассветом, как мы изначально планировали, и заканчивая тем, как медленно двигались сейчас. Колеса пары фургонов и трех открытых телег, найденных мной в городе, то и дело застревали в лесной грязи, увязали в ней, заставляли шедших рядом выталкивать завязшую телегу, даже при том, что для этого требовалось самим залезть в грязь по самые уши.
— А как бы ты хотел? — ответил я брату. — С кем ты там их оставишь? "Отставник" и Спайк отбыли в город еще утром. Оставлять кого-то из наших? Не вариант — нам все нужны. Оставить их одних? Еще хуже — они через полчаса за нами ломанутся. А так — едут они себе в санитарном фургоне, да и едут. Никому не мешают и всегда под копытом. Можно быть почти уверенным, что ничего не натворят.