— АГА. Я ЗНАЮ. Я КРУТ, — тяжело выдохнул тот.
— А остальные… — Деринг нахмурилась. — Все наверху. Тут, пока нас не было, Твари напали. Есть погибшие, хотя и не много. Из с Тимберхостом сейчас организуют оборону, чтоб их сюда не пустить. Дэш, конечно, тоже где-то там крутится. Ну и остальные.
— Тогда нам нельзя терять ни минуты, — поднялся я. — Нужно уносить отсюда ноги и поживее. Все готовы?
Мог бы и не спрашивать, судя по взглядам, которые я получил. Мы все уже были выжаты как мочало, но идти-то все равно было нужно.
— Эх! — Скуталу, чересчур быстро оклемавшись, проводила взглядом очередную дверь. — А ведь тут, наверное, много всякого интересного. Обидно, что никто этого не увидит.
Подруги поддержали ее скромным угуканьем.
— Ну да, — оглянулась ушедшая вперед Деринг. — Но я не теряю надежды когда-нибудь сюда вернуться. Только вот Тварей хотелось бы поменьше. И медальончик чтоб был при мне. Думаешь, я не заметила?
— Я… Я верну! Я прям щас! — засуетилась Скут, пытаясь стянуть медальон с шеи.
— Потом вернешь, — Деринг безразлично пошла дальше, скрываясь за поворотом коридора. — Понимаю, штучка классная. Но, все-таки моя. Так что, потом вернешь.
— А может, рискнем? — Блум вопросительно посмотрела на сестру.
ЭйДжей задумчиво фыркнула.
— Да! Почему не попробовать? — Скут затормозила возле одной из дверей. — Ну хоть раз, а?!
— Если ток раз… — подошла к ней Эплджек, заметив согласие на моем лице.
— А это не опасно? — засомневалась Свити, встав посреди коридора и не решаясь пока подойти.
— Ха! Шутишь че-ли? — Блум поднялась на задние ноги и прислонилась к стене. — Че тут может быть опасней… тех черных? Но, раз уж Скут сказала первой, так пускай первая открывает, не будем мешать.
Заинтересовавшись, я подошел поближе.
Скуталу осторожно попробовала ногой ручку:
— Заперто.
— А ты че думала, шо для тя открытой оставят и красную дорожку постелют?
— Может быть, кого-то попросить? — внесла, как обычно, рациональное и трезвое предложение Свити.
— АГА. Я.
— Не, — Скут оценивающе прищурилась. — Ты не только дверь, ты там все вынесешь с разгону.
— Я АККУРАТНО, — попробовал обидеться Балк, но его уже не слушали.
— Может, я? — подошла к двери Эплджек.
— Можно, — Скуталу еще раз подергала ручку. — Вроде чего-то поддается. Щяф я ее ефе фоффрофую…
С этими словами она взялась за ручку зубами и дернула…
Я не знаю, что и в какой момент заставило меня это сделать. Быть может, это был какой-то еле заметный, неуловимый звук. Быть может, предчувствие. А может быть, это была лишь мгновенная, отточенная реакция в тот момент, когда оторвавшаяся ручка осталась в зубах удивленной Скуталу. Я не знаю, когда и как я это сделал. Я просто прыгнул вперед, в мгновение ока сбив с ног стоящую напротив двери Эплджек так, что та оказалась где-то подо мной, и отшвырнув Скуталу.
— Ай! Алекс! Больно ж… — та, похоже, слегка ударилась об дверь.
— Алекс? Ты че…
Что-то коротко, тихо щелкнуло. Толкнуло в грудь. На месте дверной ручки чернело маленькое отверстие.
Глаза Эплджек… Похоже, что-то жутко ее испугало.
Замолчала на полуслове и Скуталу. Все лицо ее было покрыто какими-то мелкими красными точками. В глазах отразился ужас.
Я снова посмотрел на замершую подо мной ЭйДжей. На ее золотисто-рыжую шерстку откуда-то часто падали яркие, алые капли. Я попробовал было спросить, что могло ее так сильно испугать, но почему-то ничего не получилось. Из горла вырвалось лишь какое-то сиплое клокотанье. Только тогда я перевел взгляд чуть выше, оторвавшись от ее глаз. Из моей груди, прямо напротив сердца, торчало коротенькое, узенькое древко болта. "Дурак. Ловушка", — мелькнула запоздалая мысль. А следом за ней еще одна: "Так вот оно как…". Ноги стали мягкими, ватными. Они больше не могли меня удержать. Я упал. Упал прямо на Эплджек. Бросился в нос аромат ее гривы. Лучший в мире запах. А еще — две пары глаз: зеленые и сизые. Эплджек и Скуталу. Глаза, за которые я был готов отдать жизнь. Да так, похоже, и получилось. Собрав силы, я дотянулся ногой до шеи Скуталу и прижал ее к себе. Прижался щекой к щеке Эплджек. Больше сил не оставалось ни на что. Навалилась страшная усталость. Все. Я закрыл глаза.
— Алекс! — пробился сквозь темноту слабеющий возглас двух голосов. Двух дорогих мне голосов. Но стих и он. Опустилась тишина.