Тьма и Тишина.
ГЛАВА 48
Лунный свет
— Алекс.
Негромкий, мелодичный голос пробился сквозь тьму в мое затуманенное сознание.
— Алекс Анноун!
Нет, это точно меня. Я сначала засомневался, так спокойно и одновременно нежно он звучал
— Вставай.
Я открыл глаза. И сразу же закрыл их! Нет, высоты я не боюсь, даже, наверное, вообще немного чего боюсь, но вот наблюдать с нее за тем, как мои друзья убиваются над моим же бездыханным телом, при том, что происходит все под землей, где этой самой "высоты" недолжно быть и в помине… Это было слишком, даже для меня.
— Ну хватит тебе. Поднимайся.
Я снова открыл глаза, но на этот раз повернул голову в ту сторону, откуда доносился до меня этот чудный голос. И сразу поднялся на ноги. Пусть подо мной ничего не было, но я откуда-то знал, что именно поднялся. Вернее, мои ноги приняли в окружающей пустоте положение, которое обычно подобает называть "положение стоя". Правая же передняя автоматически взвилась к уху. Отдернулась — вспомнила, что на мне нет головного убора.
Рядом со мной стояла, глядя на меня, аликорн переливающегося, нежного, иссиня-серого цвета с развевающейся гривой цвета ясного ночного неба, сверкающего мириадами звезд. Принцесса Луна.
— Ваше высочество, — склонился я в подобающем поклоне.
— Встань, — все также спокойно улыбнулась она. — Встань, мой гвардеец. И пойдем. Ты устал. Тебе нужно отдохнуть.
— Но, как же… — оглянулся я на своих друзей.
— Сейчас ты не поможешь им. Они тебя даже не услышат. Лишь они сами могут сейчас решить свою судьбу. А ты? Ты ступай за мной.
Она развернулась и медленно, грациозно взмахнув крыльями, поплыла сквозь окружавшее нас ничто. Оглянувшись в последний раз, я последовал за ней.
— Вот мы и пришли.
Как я ни всматривался, но передо мной не было ничего, кроме пустоты.
— Просто обернись, — вновь улыбнулась принцесса.
Я обернулся и… Оказался в большой, но чрезвычайно уютно обставленной комнате. Все в ней располагало к отдыху и спокойной, неторопливой беседе. Шелк, атлас, бархат… Все тона и оттенки фиолетового, синего, голубого и почти черного были идеально подобраны и гармоничны… Отделанные тканью, мягкие, словно струящиеся стены. Немногочисленная, но практичная и со вкусом подобранная мебель. Подушки на покрытом ковром полу. Небольшой столик. Камин с парой кресел в углу. Углы в этой комнате были достойны отдельного упоминания, ибо, сколько я не оглядывался, я так и не смог сосчитать их. Их могло быть сколько угодно, от двух, до ста. Мой взгляд коснулся потолка. Вернее сказать, того, что должно было быть потолком, ибо вместо него я увидел лишь плотное, густое, сине-голубое марево, сквозь которое, как мне показалось, просвечивали звезды. Несколько из них, словно заметив меня, стали чуть ярче, осветив комнату.
— Ну? Что же ты? Проходи, садись, — в голосе принцессы промелькнула тень довольства произведенным впечатлением.
Ровный свет ее рога на секунду озарил комнату. Загорелись дрова в камине. На низеньком, окруженном подушками, столике развернулась невероятно тонкой работы голубая скатерть. Появилась из ниоткуда пара длинных свечей в изящных серебряных подсвечниках. Одно за другим начали появляться яства. Последним возник во главе стола стройный серебряный кувшинчик с широким горлом. Рубиновый лучик озорно блеснул на поверхности его содержимого.*
— Прошу к столу.
Только сейчас, когда отзвучали эти слова, я почувствовал, как же я успел проголодаться.
— Давно я не ел ничего лучше, — честно признался я, когда с едой было покончено.
— Рада, что тебе понравилось, — чуть улыбнулась принцесса, возлежа на подушках по другую сторону стола, и чуть покачала на копытце тончайший фужер, любуясь игрой света на его пузатеньких бочках. — Попробуй. Чудесный букет.
— Вино забвенья? — в свою очередь улыбнулся я.
— Да нет, — удивилась она. — Зачем бы мне пичкать тебя этой гадостью? Просто хорошее вино.
— Не знаю, — честно ответил я. — Просто пришло в голову. А вообще, это так у Вас…
— Тебя, — перебила принцесса. — Тут никого нет и незачем соблюдать церемониальные приличия, так что, давай на ты. Луна. В крайнем случае — "принцесса", но тоже на ты. Договорились?
— Хорошо, — чуть растерялся я. — А… ты со всеми так приветлива?
— То есть?
— Ну… Все умершие гвардейцы удостаиваются чести отобедать с… тобой?
— Нет, что ты, — чуть хихикнула она, изящно прикрыв копытцем рот.
— Я один из немногих?