Я уже сто раз успел пожалеть, что не видел сейчас той нити, что связывала меня с телом. Нет, ну в самом деле! Хоть наш Понивилль и провинциальный городок, но больница в нем немаленькая! Мне пришлось просто искать наугад. Конечно, я представлял себе, где находятся палаты, но даже с этим знанием найти нужную оказалось нелегкой задачей.
Наконец, после, наверное, уже дюжины попыток, мне улыбнулась удача. Небольшая палата на одного. Свет погашен. Лишь пробивающиеся сквозь окно лучи рассвета освещают металлическую койку с укрытым простыней телом на ней, рыжую земную пони, задремавшую на кушетке у двери, надвинув на глаза широкополую шляпу, да жеребенка-пегаса, опершегося на подоконник и наблюдающего рассвет. Поблескивая, тянулись, уходя в стену, проводки. Струилась какая-то жидкость в прозрачных трубочках. Тихо попискивал прибор на стене.
— Я ведь не прошу многого. Пусть он будет жить, — услышал я шепот Скуталу.
Буду! Конечно, буду! Еще как!
Я подошел к койке. Надо же! Никогда не доводилось глядеть на себя со стороны. Сколько мне это ни предлагали, пытаясь пенять на что-нибудь, никогда не получалось, а тут… И лицо-то такое бледное, спокойное, благолепное… Хоть сейчас в гроб… Я мысленно сплюнул. Не такие идиотские мысли мне сейчас нужны. Мне, вообще, сейчас не мысли думать, а действовать надо! Вот только интересный вопрос — как? Только сейчас мне вспомнилось, что о самом-то главном, о воскрешении, Луна не сказала ни слова. То есть, предполагается, что я до всего догадаюсь сам? Я честно попробовал! Сел на койку, улегся в собственное тело, так, будто его и не было вовсе, принял его позу, закрыл глаза и…
Ноль! Зеро! Пусто! Ничего не произошло! Разве что пришло ощущение собственной непозволительной тупости, но не более того. Решив, что показывать сейчас свое присутствие ЭйДжей и Скуталу будет не лучшей затеей, и стоит, все же, сначала попытаться воскреснуть самостоятельно, я улегся поудобнее и принялся думать. Сейчас, когда я убедился, что моему телу ничего не угрожает, время у меня было.
В коридоре раздались какие-то звуки. Я очнулся от так ни к чему и не приведших размышлений и взглянул на дверь. Чуть слышно скрипнули петли. В палату, без стука, вошли пятеро. Доктор Хортвелд и четверо санитаров. Это было странно, зачем бы ему столько?
— А? Че? — вскинулась Эплджек. — А! Эт вы, док. А че вас столько?
— Я очень сожалею, но… — проигнорировал тот вопрос. — Нам придется отключить его от аппарата поддержания жизнедеятельности.
— К-как…
— Сожалею, — без малейшего сожаления в голосе повторил он. — Но он здесь уже больше недели, состояние его не изменилось, а аппарат нужен другому пациенту, у которого куда больше шансов. Мы пытались вернуть его к жизни. Я с самого начала говорил вам, что это бесполезно. Что он мертв. Но вы настояли на аппарате. Пользы нет. Аппарат теперь нужен другому. Живому пони. Не трупу. Все.
— Но… — оторопело пробормотала все еще не пришедшая в себя ЭйДжей. Я вполне разделял ее состояние.
— Выведите, — коротко кинул доктор санитарам.
Теперь-то их количество объяснилось! Трое из них просто схватили ЭйДжей и, вытолкав из палаты, поволокли куда-то по коридору.
— Тут еще мелкая какая-то была… — оглянулся оставшийся санитар.
— Как видишь, ее тут нет, — доктор грубо выдернул проводки и трубочки из моего тела.
Я оглянулся. Действительно странно. Куда она успела деться?
— Угу. Куда его теперь? — санитар прикатил из коридора железную каталку, почти до самого пола укрытую несвежей простыней, и придвинул ее к койке.
— В морг, куда еще? А там разберемся, что с ним делать.
— А если эта будет ломиться? — кивнул санитар на дверь.
— Так запри двери, что я тебя учу? Все, — Хортвелд устало махнул копытом. — Допрешь сам. У меня еще пациенты.
Я, вслед за своим телом, пересел на каталку, и мы поехали в морг. Надо было оживать и быстро. Вот только… Как?
Закрылась тяжелая, покрытая каким-то металлом дверь. Лязгнул засов. Основной свет погас. Только над дверью тускло светилась слабая лампа. Повеяло холодом.
Помещение, отведенное под морг, было совсем небольшим и почти пустым. По сути, это была маленькая комнатка в подвале больницы. Низкий потолок, покрытые тем же, что и дверь, металлом стены, пол выложенный простенькой плиткой, несколько каталок, подобных той, на которой лежал я, да старый операционный стол в углу, давно, видимо, пришедший в негодность и использовавшийся ныне для куда более простых операций, вот собственно и все, что в нем можно описать. Почти все каталки были незаняты, ведь в городе редко кто-то умирал. По крайней мере, до того, как все это началось. Лишь на паре из них, стоявших в углу, кто-то лежал.