И всем тем, кто ценой своей жизни защитил наших жеребят.
На площади вдруг настала полная тишина, только возились жеребята, все еще выбираясь из-под покрывала. Обычно, где-то в этом месте на подобных церемониях все начинали громко хлопать или топать, после чего над площадью обязательно начинали взрываться салюты, взмывали в небо пегасы, неся длиннющие вымпелы и транспаранты, начинали разливать бесплатный пунш, и торговать сладостями и сувенирами, но… Это был не тот случай. Каждый просто стоял и думал о чем-то своем. И никто, совершенно никто не представлял, как вести себя дальше. Например, мне вдруг очень захотелось покинуть площадь, вернуться домой, усесться всем вместе за наш огромный стол и…
И вдруг я вспомнил! Вспомнил единственное оставшееся на сегодня важное дело, которое не успел сделать! Собственно, вообще единственное оставшееся важное и незавершенное дело!
Я оглянулся, высматривая в толпе знакомое, вечно печальное лицо. Слава Селестии, он был здесь!
Немного потолкавшись, я подошел к знакомому мне с совсем недавних пор жеребцу:
— Мой заказ готов?
— Да, конечно. Я могу доставить его к вам прямо сейчас, если хотите.
— Это было бы идеально.
— Оплата на месте?
— Конечно, — я взглядом указал на форму, в которой явно не могли поместиться те пятьсот монет, что он затребовал за свою работу.
— Хорошо, — он даже не изменил выражения лица. Просто развернулся к своей укрытой какими-то тряпками тележке, впрягся в нее и, тяжело тронувшись, пошел прочь.
Я его в чем-то понимал. Должно быть, при его работе такая толстокожесть и отсутствие эмоций, это что-то полезное, какой-то профессиональный плюс, если можно так выразиться.
Я поспешил вернуться к своим.
Гвардия готовилась продолжить свой путь.
Однако порядок построения теперь изменился. Карета Луны и ее эскорт так и оставались стоять на площади, остальная же гвардия выстроилась в колонну по шесть, благо ширина улиц это позволяла, выдвинулась вперед знаменная группа, место за ними заняли три дюжины гвардейцев, остальные сдвинулись назад. Все совсем прояснилось, когда освободившееся место в парадном строю занял подошедший полковой оркестр. Конечно! Гвардейцы всегда должны уходить браво и с музыкой, в каком бы смысле это ни было сказано! Однако в этот раз знаменная группа отошла значительно дальше положенного. Просто не рассчитали, или…
Я оглянулся на Луну.
Та сделала приглашающий жест:
— Сегодня вы заслужили это право.
Я кивнул остальным, неуверенно переминавшимся с ноги на ногу:
— Идемте, принцесса просит.
Мы заняли место в строю. Две шеренги. Впереди я с ЭйДжей и Из с Радугой, по бокам от нас, подотстав для красоты на полкорпуса, Дерпи и Деринг. Твайлайт, Флатершай, Рарити и уже прыгающая в бодром маршевом темпе Пинки встали за нашими спинами.
Оркестр грянул бравурный марш! Я быстро узнал его. Это был даже не совсем марш. Скорее маршевая песня. А еще, в присутствии коронованных особ она обычно не исполнялась. Я мельком глянул на Луну. Была ей знакома эта песня, или она сейчас услышит ее в первый раз, я так и не понял, а вглядываться в ее лицо дальше уже не было возможности — пока шел проигрыш, колонна пришла в движение. Уже на ходу вперед нас влезли Свити Бель, Скуталу и Эпл Блум. Закрыли наверняка глаза, вздернули носы и зашагали по брусчатке с таким видом, что заулыбались не только окружающие, отвлеченные нами от грустных мыслей, но и мы, хотя видели их лишь со спины! Правда, глаза им все-таки пришлось открыть после того, как все трое чуть одновременно не впечатались в мостовую вздернутыми носами, позацеплявшись за выступающие камни.
Я выдохнул, также отгоняя лишние мысли и заставляя тем самым себя осознать, что это наше приключение, сложное, опасное, но сблизившее всех нас, закончилось.
И грянула, разлетелась, разлилась, заполняя собой все улочки и переулки нашего городка, лихая, бойкая, разбитная гвардейская песня!