И вот, ночью, в Гиено-Дранковске на стенах стали появляться надписи. Они были одинаковыми: короткая, похожая на провокацию, или плохую шутку фраза, написанная огромными буквами цвета национального флага Окраины. «Под масками другие».
Гиено-Дранковск был небольшим городом. Он не был промышленным или культурным центром, не отличался богатой историей. Здесь не делали научных открытий. Но у гиено-дранковчан тоже имелся свой повод для гордости: из их города в батальоны поступало больше всего добровольцев. В то время, как жители Окраины массово прятались от армии у родственников, Гиено-Дранковск оставался светлым патриотическим пятном на общем предательском фоне цвета грязи. Любовь к своей стране стала для жителей города чем-то вроде работы, на которой легко сделать карьеру.
Неудивительно, что однажды утром, когда они увидели на стенах своих домов предупреждение, то почувствовали, что их патриотизм проходит проверку. Вслух смеясь над неудачной шуткой, гиено-дранковчане незаметно начали друг за другом следить. Ночью некоторые собрались в патрули и отправились на поиски провокаторов. К утру на улицах были найдены и убиты семь человек, однако выяснилось, что ими оказались не «другие», а вполне патриотичные окраинцы, которые также патрулировали город – только поодиночке. А еще к утру стало намного больше надписей. Слова «Под масками другие» смотрели на окраинцев на каждом квартале.
Жители перестали смеяться над шуткой. Собственно, они даже перестали здороваться с соседями – на всякий случай. Если сосед окажется тем самым «другим», то сказать ему «доброе утро» казалось гиено-дранковчанам ошибкой, которую могут не простить. Ситуация в городе за несколько часов стала непредсказуемой. Толчком к насилию послужила случайность: некто Сыдор Кудак, убежденный враг «других», патриот с плавниками вдоль спины и шипами вместо мизинцев, споткнулся на лестнице в торговом центре и, падая, ударился головой и на секунду потерял сознание. Вокруг столпились люди, которые, под предлогом оказания помощи, в первую очередь сорвали с него маску. К сожалению для Сыдора, ненависть к «другим» не оставила следов на его лице, а обступившим его окраинцам этого оказалось достаточно. Не заметив доказательств патриотизма на теле Кудака, толпа растерзала его на месте, на глазах у его шестнадцатилетнего сына. Находящийся в состоянии аффекта подросток, которого сложно было принять за другого из-за огромного носа и низкого лба, набросился на ближайших к нему людей с ножом – подарком отца для защиты от «других». Из-за многолюдности места драка быстро распространилась.
Через пять минут уже невозможно было разобрать, кто с кем дерется: все перемешалось, каждый считал, что окружен предателями. Драка образовалась и на улице. Город быстро погрузился в хаос. Почти в каждом доме нашлось оружие: правительство постоянно предупреждало о возможных нападениях, к тому же иметь средства для самообороны считалось модным. Также в ход шли булыжники и бутылки с зажигательной смесью. Уличные бои продолжились ночью, став особенно беспощадными. Обезумевшие окраинцы боялись нападения «других», а еще больше боялись, что их самих могут по ошибке принять за «других». Наутро в Гиено-Дранковске объявили военное положение «в связи с нападением вражеской диверсионной группы», и в город прибыли два батальона добровольцев. Но стало только хуже. Добровольцы увидели улицы, наводненные убивающими друг друга людьми в масках. Не в силах отличить своих от чужих, они несколько раз обратились к дерущимся с требованием разойтись. На них не обратили внимания, и добровольцы, быстро потеряв терпение, открыли огонь по всем подряд. В городе началась война всех против всех.
XXIV
Контрнаступление
Наступление «других» не было мощным, или хорошо организованным. Оно представляло собой разрозненные атаки на перемещающиеся колонны солдат и на лагеря добровольческих батальонов. Обладая таким превосходством в силе, какое имела окраинская армия, их можно было легко отбить. Но для этого следовало хотя бы выполнять приказы собственных офицеров. А солдаты в масках к этому моменту выполняли только те приказы, которые им нравились.
Батальон «Зигрун» уже давно самовольно отправился с фронта в столицу, и служил там в качестве полиции. Настоящая полиция боялась вмешиваться. Батальон «Машингевер» после смены командования – очередной молодой и перспективный командир решил стать политиком – из-за какого-то недоразумения перебил своих офицеров и напал на батальон «Штурмгевер», приняв его солдат за диверсантов. Несколько сотников батальона «Хакенкройц» отказались признавать действующее окраинское правительство и потребовали провести обязательную фильтрацию всех политиков по национальному признаку. Они даже издали специальную «программу очищения нации», в которой декларировалось, что только окраинцы, в трех поколениях лишенные родственных связей с «другими», могут претендовать на государственные посты.
Эта программа быстро стала популярной в народе, несмотря на то, что образцово-хаотические родственные связи у большинства окраинцев не поддавались никакому анализу в принципе, не говоря уже о трех поколениях. Чтобы задобрить народ, президент сделал популярных сотников членами парламента.
В этих условиях прямолинейные и часто плохо подготовленные удары «других» оказались очень болезненными. Естественной реакцией солдат в масках на нападение было бегство. Убравшись подальше от линии огня, они начинали искать виноватых – как правило, среди мирного населения. Виноватых били или казнили, но даже после этого солдаты отказывались возвращаться на фронт.
Уже долгое время во всей стране царил хаос. Даже в мирных регионах все реже встречались рейсовые автобусы и поезда, открывать новое кафе или магазин осмеливались в основном самоубийцы, а предусмотрительные окраинцы потихоньку – чтобы не заметили соседи – запасались свечами и крупой. На этом фоне продолжали мелькать новости о заводах, купленных неизвестными лицами за копейки, о захватах рынков, о том, что в Пальмире вместо проведения выборов, нового мэра назначил лично Самаэль Бабломойер… Однако эти новости быстро тонули в потоке других, более важных новостей.
Министр обороны Делирий Прометей заявил, что «другие» применили ядерную бомбу, правда из соображений государственной безопасности отказался сообщать подробности. «Народна правда» рассказала трогательную историю о том, как был создан батальон из дрессированных домашних животных: этот батальон специализировался на диверсиях и уже нанес «другим» серьезные потери. На западе Окраины, в горной деревне, староста организовал детский батальон «Киндер». Мальчиков и девочек от восьми до двенадцати лет учили прыгать и петь песенки про убийства «других». Эта новость вызвала особенный отклик в сердцах окраинцев. В нищей стране были собраны средства для поддержания детского батальона. Средств оказалось так много, что староста смог купить себе квартиру в столице.
На фоне всеобщего беспорядка настоящим оазисом спокойствия выглядела Пальмира. Возможно, только выглядела, ведь в силовые структуры ежедневно приходили сотни доносов о том, что город поголовно населен «другими». Однако власти вели себя разумно: не устраивали массовых арестов, в то же время не мешая активистам преследовать «других» самостоятельно. В итоге жители города стал подозрительно вежливым, а улицы тихими, как кладбище.
В это самое время по довольно-таки плохой дороге в сторону столицы медленно направлялся подержанный универсал.
XXV
Случай в гостинице
Ехали без масок. На этом настояла Солнышко. Стрелок и Дед Мороз были против, но уступили, и сейчас находились в легком недоумении.
- Мы бы могли табличку повесить: здесь «другие», – проворчал Дед Мороз, – никому до нас дела нет.
На самом деле, это было преувеличение. Полтора часа назад их остановил блокпост. Увидев пассажиров без масок, солдаты начали общение в довольно бесцеремонной манере – тыкали в стекла дулами автоматов, крича: «Выйты всим та лягты мордой вныз». Но Солнышко добралась до них, не выходя из машины, а Стрелок удостоверился, что никто не сбежал. После этого они перемещались совершенно без помех. Позади осталось несколько населенных пунктов – никто не обращал на универсал внимания. В одном из городков прямо на главной площади бушевал пожар. Несчастные жители прыгали в масках вокруг огня, что-то крича. Время от времени кто-то выливал в огонь ведро воды. Один из них попробовал броситься наперерез машине, но Стрелок увернулся, оставляя грустное зрелище позади.